Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

АРКАН КАРИВ. ОДНАЖДЫ В БИШКЕКЕ (фрагменты из романа)

Как все-таки хорошо, что в романе время идет не так занудно, как в жизни! Потому что мне сейчас ужасно неохота рассказывать про последние годы в Израиле. И не то чтобы нечего было рассказать. Дайте мне любые уши, желательно, конечно, женские, и я с радостью по ним поезжу, толкая впереди себя свои тележки. Но я не люблю бессюжетных романов, а события последней семилетки сами по себе, возможно, и заслуживают повествования, но друг за друга цепляются с трудом, и мне никак не удается выстроить из них убедительный вектор с оперением в прологе и стрелой в эпилоге, а внутри чтобы — греческая трагедия.

 

Армейскому психиатру я ничего говорить не стал, но вам признаюсь: больше всего на свете я боюсь потерять сюжет. Потому что сказка, в отличие от прочей литературы, обязательно требует сюжета. А я готов буду признать за этой жизнью смысл только в том случае, если под конец она окажется сказкой. Сказкой, рассказанной мне Б-гом. На ночь.

 

*  *  *

Я перехожу прямо к концу израильской истории, чтобы поскорее вернуться в Бишкек.

Последний раз деньги мне платили за то, чтобы три раза в неделю я сидел в телевизионной студии и целый час беседовал с каким-нибудь поцем. Вы можете подумать, что для такого вертопраха и эрудита, как я, это была синекура. Она и была бы синекура, если бы не два обстоятельства.

Во-первых, я испытывал безумный страх перед прямым эфиром. Потому что мне приходилось невероятными усилиями удерживаться от соблазнов им воспользоваться. От каких соблазнов? Ну, от самых обыкновенных человеческих соблазнов: объявить войну Англии, призвать к борьбе за легализацию легких наркотиков или, на худой конец, просто сообщить зрителям, что Larevolucionsigue! и огласить список тех, кого я первыми повешу на фонарных столбах. Эти соблазны кружили мне голову в самом прямом смысле слова, накликивая приступ.

Во-вторых (которое во многом вытекает из «во-первых»), беседы в эфире, по замыслу редакции, должны были носить легкий, дружеский характер. Но далеко не со всеми гостями этому были предпосылки. Я бы мог привести много ярких примеров, и вы бы поняли, с какими мудаками приходилось общаться, но дурно отозваться о конкретных людях, с которыми я так мило вел себя на экране, было бы безвкусно.

Чтобы преодолеть все эти трудности, чтобы помочь ангелу-хранителю отогнать приступ, я начал квасить перед эфиром и во время эфира, а также после эфира — чтобы снять напряжение. Заметно по мне не было — я хорошо держу алкоголь. Держал… Пил я из чайной чашки, генпродюсер Гольцекер заставлял подкрашивать водку заваркой, но для зрителей все равно оставалось загадкой, почему ведущий, делая глоток чая, запрокидывает голову, предварительно выдохнув.

Как я завидую Черчиллю! Ему алкоголь дал гораздо больше, чем взял. А у меня все наоборот. Нельзя сказать, что алкоголь ничего мне не дал — дал, конечно. Но, Г-споди, сколько же он забрал!

В тот памятный день меня посадили беседовать с одним не просто неприятным, а прямо-таки отвратным пассажиром. Я не гомофоб, но, как из некоторых евреев лезет наружу что-то отвратительно жидовское, и необязательно быть антисемитом, чтобы тебя передернуло, так и среди гомосексуалистов встречаются настоящие пидоры. Вот такой мне достался. Мрачный, мерзкий. Здрасьте никому не сказал. Потребовал поставить перед собой монитор, чтобы любоваться на собственную рожу непосредственно во время эфира. А как только включились камеры, весь аж засветился нечеловеческой любовью к зрителям. Я очень старался, твердо решив продержаться до конца, но когда, мацая свой крашеный чуб, этот марципан произнес: «Пойми же, мой хороший, мой лысенький, что я — нежная, трогательная лань!» — мои баллоны не сдюжили. «Ты — не лань, Боря. Ты пидор гнойный и кривляка!» С этими словами я отцепил микрофон и вышел из студии.

Послать все на и уйти в запой — это, конечно, классика русского жанра, и я, наконец, к ней всецело приобщился. Что вам сказать, поначалу алкоголь мне как раз много чего дал. Я впервые остался один на один со своей памятью, да так, чтобы вообще ничего не влияло — ни работа, ни книги, ни кино, ни мысли. Разве что музыка. Я ничем не занимался, только ходил раз в день в лавку за водкой. Но потом сообразил, что и это лишнее, и заказал по телефону в супермаркете сразу ящик.

Должен всех обрадовать: листать свою жизнь можно и без отвращения. Надо только пить при этом не просыхая. Вырабатываемый алкоголем пафос превращает ваши воспоминания из документальных в художественные и даже высокохудожественные. Катарсис поджидает на каждом углу.

Если правда, что, когда человек умирает, перед ним проходит вся его жизнь, то лично мне первые сорок лет прошу не показывать — я это кино уже отсмотрел.

Нет, русская культура, она — реально! — глубоко копнув в человеческой душе, обогатилась знанием, что если, умываясь пьяными слезами, повторять: «я — самый большой грешник на земле!», то душа ощутит прикосновение ангела. Эта просветленность обильно отразилась в русской литературе. Я говорю на полном серьезе. Нет, ну а почему, в самом деле, алкоголь должен был дать только этому жирному Черчиллю? Он и русским писателям не отказал. И они распорядились им по высшему разряду. Не все, правда. Например, один великий русский писатель не терпел ресторанов, водочки, закусочек и задушевных бесед, и что бы вы думали, с ним произошло? Он стал безукоризненным европейцем!

А я, так страстно желавший когда-то стать безукоризненным левантинцем, вообще никем не стал.

«Ну и что же, — твердил я себе в утешение. — Я ведь в точности как Россия: у меня тоже свой, особый, мессианский путь».

 

 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПУБЛИКАЦИИ ЧИТАЙТЕ В ИЮНЬСКОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА

Лев Гурский. ЗАМЕЧЕННАЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОСТЬ

Матвей Гейзер

Зиновий Гердт

М.: Молодая гвардия, 2012. – 272 с. (Серия «Жизнь замечательных людей».)

Начнем с конца: осенью 1996 года, вскоре после смерти Зиновия Гердта, саратовская черносотенная газета напечатала статью, где осуждалась «неверная» позиция российских СМИ. Дескать, вместо того, чтобы освещать реальные проблемы страны, пресса зачем-то взялась оплакивать «старого еврея, умершего по возрасту».

Удивление автора выглядело наигранным. Даже самый забубенный юдофоб вряд ли мог оспорить очевидный факт всенародной (без деления по национальному, профессиональному или иному признаку) популярности Гердта – уникального актера, чьи интонации знала, без преувеличения, вся страна: его голосом говорили конферансье Апломбов в «Необыкновенном концерте», рассказчик в «Фанфан-Тюльпане», капитан Врунгель, а также многие кинозвезды – Юри Ярвет, Донатас Банионис, Тото, Луи де Фюнес, Питер О’Тул… Звездная роль Паниковского в экранизации «Золотого теленка» срослась с актером так крепко, что когда в Киеве решили поставить памятник персонажу Ильфа и Петрова, то у мнимого слепца Михаила Самуэлевича оказалась внешность реального Зиновия Ефимовича.

Collapse )

Ирина Мак. ЗА ЕВРЕЙСКИМ СЧАСТЬЕМ

Семьдесят пять лет назад на мировые экраны вышли «Искатели счастья» — самый еврейский советский фильм.

«Из многих районов Советского Союза, из-за рубежа в 1928 году на Дальний Восток, на широкие просторы богатой тайги, на берега Амура — в Биробиджан потянулись трудящиеся евреи — переселенцы». С этих титров начинается фильм. И я немедленно вспоминаю, насколько неприличным казалось в стране моего детства произнести слово «еврей». Потом недоумеваю по поводу фабулы: обез­доленные евреи из-за бугра перебираются на сытое житье в Страну Советов. Можно подумать, что ехали они в Биробиджан. Однако ни Еврейской автономной области, ни города Биробиджана в 1928-м еще не было. И реальная жизнь была далека от той воплощенной мечты, которую рисовал сюжет. И все же не посмотреть этот фильм нельзя.
Тем более что сейчас сделать это легко. Если автор первого материала об «Искателях счастья», вышедшего в журнале «Лехаим» в 2001 году (http://www.lechaim.ru/ARHIV/113/kozak.htm), с ностальгией вспоминал виденный когда-то фильм, то сейчас шедевр есть в интернет-сине­матеках, и посмотреть его можно даже онлайн. Информация о фильме хранится и на главном американском киносайте, что объяснимо: 7 октября 1936 года состоялась премьера картины в США. В нашей стране это была эпоха масштабного пропагандистского кино: в том же году Григорий Александров показал свой «Цирк». Но если анти­американский «Цирк» едва ли мог иметь успех за океаном, то «Искатели счастья» были сняты не в последнюю очередь и ради привлечения на сторону СССР богатых западных евреев, которых должны были впечатлить успехи их советских единоверцев, и они бы начали вкладывать деньги в построение социализма в отдельно взятой стране.
Эта кампания началась еще в конце 1920-х, и кто-то попался на приманку. Не далее как в январском номере «Лехаима», два месяца назад, американский певец и музыкант Дэниел Кан рассказывал о своем предке, приплывшем в 1930-м из США в Россию: вернувшись в Штаты, он стал уговаривать жену перебраться в СССР. Слава Б-гу, та не послушалась. А могла бы, по примеру многих...Collapse )

Ирина Мак. ЗАПРЕЩЕННОЕ КИНО

До свидания, мальчики
Режиссер Михаил Калик
СССР, 1964



Кадр из фильма «До свидания, мальчики». Режиссер Михаил Калик

Время, как бы банально это ни звучало, действительно лучший судья. По крайней мере, в кинематографе, особенно в отечественном, где всегда хватало фильмов, надолго отлученных от экрана. И после десятилетий отлеживания картины «на полке» новое поколение зрителей имело возможность непредвзято судить о ней и легко отличать необязательную сиюминутную сенсацию от вечной «нетленки», которая не устареет ни через год, ни через 20 лет. «До свидания, мальчики» Михаила Калика безусловно относится к последней категории.
В фильме, как и в одноименной повести Бориса Балтера, который вместе с Каликом написал сценарий, совсем юные Евгений Стеблов, Михаил Кононов и Николай Досталь, будущий известный режиссер, поделили между собой классические амплуа: умник, простак и циник. Умник, он же герой — Володька (Стеб­лов), от имени которого идет рассказ, простак — Витька (Кононов), веселый циник, разумеется, еврей, ведь дело происходит в Одессе, причем слово «еврей», в то время не произносимое публично и тем более с экрана, звучит в фильме не раз, — Сашка (Досталь). Там же молоденькая Наталья Богунова, которая позже сыграет одну из главных ролей в «Большой перемене», и яркая Виктория Федорова, тогда никому не известная дочь знаменитой актрисы Зои Федоровой, еще не снискавшая славы записной красавицы. А помимо них, Ефим Копелян — жестянщик, по вечерам преображающийся во франтоватого капитана, Ангелина Степанова в роли партийной дамы — матери одного из героев, Николай Граббе, Борис Сичкин, Эльза Леждей и Евгений Моргунов задействованы в эпизодах... Но главными остаются три товарища, которые в Одессе выросли, не мыслят своего существования друг без друга и без моря, у которого надеются прожить жизнь. Эта жизнь представляется им бесконечной — они только оканчивают школу. Накануне войны.Collapse )

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Ирина Мак. УЙТИ И ВЕРНУТЬСЯ В 1943 ГОД

Уйти, вернуться
Режиссер Клод Лелуш
Франция, 1985

 

Фильм «Уйти, вернуться» («Par­tir, revenir»), снятый в 1985-м, не шел в советском прокате. Несмотря на участие в нем главных звезд французского кино, его ни за что бы не купили в прежние времена. Но в перестройку фильм показали на оте­чественном телеэкране. И это было такое же потрясение, как увиденное несколькими годами раньше «Последнее метро» Франсуа Трюффо. То же время, та же страна и личная заинтересованность режиссера в происходящем — что у Лелуша, что у Трюффо. Оба во время войны были мальчиками. Катастрофа произошла на их глазах и могла обоих уничтожить. Чудо, что этого не произошло.
— Я еврей, — признавался Клод Лелуш в интервью, опубликованном несколько лет назад в журнале «Караван историй». — Родился в 1937 году. Моя мама Эжени — католичка. Ради любви к моему отцу Симону она приняла иудаизм, причем в самый что ни на есть неподходящий и опасный период истории.

Collapse )

Ирина Мак. «МЕЧТА» О ЛУЧШЕЙ ЖИЗНИ

                       Семьдесят лет назад Михаил Ромм снял свою «Мечту». Фильм, в котором Фаина Раневская сыграла свою единственную главную роль в кино. И создала самый яркий в истории отечественного кинематографа еврейский характер.                  

       Выдающихся еврейских характеров и в мировом кинематографе немного. И эта роль Фаины Георгиевны одна из них. Я пишу этот текст накануне ее дня рождения: 115 лет назад, 27 августа 1896 года, Раневская родилась. В зените славы имела считанные роли в театре эпизодические сцены, ради которых в театр ломился народ. Снялась почти в 30 фильмах всего. И лишь в одном из них сыграла трагедию в «Мечте».

Это был любимый фильм режиссера Михаила Ромма. Посмотрев его впервые в возрасте лет 14, я недо­умевала: какого Ромма, того, кто снял «Девять дней одного года», или того, чей «Ленин в Октябре»? И как же я тогда удивилась, выяснив, что оба фильма снял один и тот же Ромм. Он же «Обыкновенный фашизм». И немую «Пышку» в 1934-м, где впервые сыграла в кино Раневская отвратительную госпожу Луазо. Если верить мифам, она так устала от съемок, что решила никогда больше не сниматься. Не устояла. Сыграла подряд в нескольких картинах, в том числе в «Подкидыше». А в 1941 году в «Мечте».

Этот фильм всегда принято было считать великим, несмотря на надуманный сюжет и фальшивый финал. Полуграмотная девушка Ганка приезжает из деревни в город за счастливой жизнью денег скопить, мужа найти. Находит приют в меблированных комнатах мадам Скороход под названием «Мечта». И работу в ресторане. Брат ее, пролетарий Василь, мечтает о Советской России. И в последних кадрах его мечта сбылась.

Это фильм о том, чего никогда не было. О каком добровольном присоединении восточнопольских земель к СССР могла идти речь после пакта МолотоваРиббентропа, когда две всесильные державы поделили третью страну. 17 сентября 1939-го, на 16 дней позже немцев, в Польшу вошли советские войска, а 28-го раздел ее был завершен. Бессарабия и Северная Буковина оказались во власти Москвы. Фильм был призван это оправдать.

«Воссоединение западных белорусов с восточными братьями. Судьба белорусского крестьянства в панской Польше и чиновничий гнет на фоне обнищания трудовых масс» так была сформулирована задача, поставленная руководством страны перед Роммом и Евгением Габриловичем, сценаристом фильма.

В том, что решать ее были назначены именно они, не было ничего неожиданного: оба были проверенные кадры. Габрилович, к тому моменту уже автор двух киносценариев, служил корреспондентом в «Известиях», Ромма, создателя дилогии о Ленине, назначили заместителем наркома культуры. Правда, оба были евреи, но 1943 год еще не наступил, тост «За великий русский народ» Сталин еще не произнес и до борьбы с космополитами еще надо было дожить. Потому и героиней могла стать еврейка.

«Роза Скороход, хозяйка меблированных комнат “Мечта” и фруктовой лавочки», сказано в титрах. Нацио­нальность нигде не прописана, но и без слов ясно. Из имен. Из интонаций. «Пан может думать, что это яблоко, но это ананас».

Только однажды заходит речь о национальности в сцене, где одна из обитательниц пансиона, «вечная невеста» пани Ванда, составляя объявление в брачную газету, спрашивает совета хозяйки.

«Девица, понимающая в хозяйстве, читает Ванда, желает вступить в солидный обеспеченный брак. Многодетных вдовцов и евреев просьба не беспокоиться».

Евреи не беспокоятся. Дальше.

Этот фрагмент даже в эпоху тотального государственного антисемитизма не вырезали из фильма зачем, раз речь шла об империалистической Польше? Действие начинается за несколько лет до «счастливого объядинения». Западный мир показан мрачным, протухшим, гнилым. Таким его увидели Габрилович с Роммом, командированные в Белосток. Ромм вспоминал: «В первом же городишке, куда я попал, я увидел интеллигентного человека в очках, в потрепанном белом плаще тогда такие плащи были модны,  в сомнительно белоснежном воротничке и шляпе. (У нас тогда мало кто носил шляпы ходили в кепках.) Этот человек продавал с лотка яблоки. Он так не был похож в своих очках и шляпе на лоточника, что я спросил, кто он. Продавец на ломаном русском языке ответил, что по образованию он врач, а по профессии детский врач, но что работы нет. Я купил у продавца яблок…

ПОЛНОСТЬЮ ЧИТАЙТЕ В ОКТЯБРЬСКОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА

 

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Ирина Мак. МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК ("Мсье Кляйн" Дж. Лоузи, 1976)

В фильмах, обличающих сотрудничество с нацистами, французов, пожалуй, больше всех. Может, дело в том, что они, в отличие от голландцев, датчан и прочих оккупированных во время второй мировой войны народов, более  рьяно накинулись на коллаборацио­нистов, забыв, что и у добропорядочных граждан Франции рыльце в пушку. Об этом снял один из своих главных фильмов Джозеф Лоузи. И назвал его «Мсье Кляйн».

Ален Делон сыграл главную роль в фильме «Мсье Кляйн» Джозефа Лоузи (1976)

Преуспевающий арт-дилер скупает у евреев за бесценок искусство. Потому что на дворе 1942 год, и гонимым нужны деньги, чтобы бежать из оккупированного Парижа. «Сколько вы хотите за этот портрет?» — «Шестьсот луидоров». — «Триста луи». — «Вы смеетесь?» — «Нет, я ведь не обязан его покупать». Герой не знает, что не пройдет и года, как его имущество тоже будет продано за гроши. Пока же он рассыпает на столе три сотни золотых монет, и, так и быть, полотно «малого голландца» Адриана ван Остаде находит нового хозяина. Этот диалог потом всплывет еще раз в финале, за кадром, в сцене на печально знаменитом «Зимнем велодроме», куда 16 июля 1942 года согнали 13152 еврея, из них 5802 женщины и 4050 детей, чтобы отправить их в лагерь смерти. Там оказался, вопреки безупречному происхождению, и главный герой Робер Кляйн — его сыграл Ален Делон.

Collapse )

Юрий Солодов. ПАРАНОЙЯ КАК МУЗА

Призрак

Режиссер Роман Полански
Франция, Германия,
Великобритания, 2010

В 2010 году «Призрак» собрал главные награды Европейской киноакадемии, в том числе за лучший фильм. Полански на данный момент один из самых влиятельных режиссеров-евреев. В то же время он очень прост. Например, в давнем интервью Рязанову мог встать и начать показывать, как в детстве, в школьном спектакле, изображал паука. Перекатываться перед онемевшим Эльдаром Александровичем этакой удивительной, угловато двигающейся каракатицей. Дергано ползать перед ним на полу. А потом снова сесть на стул и переключиться на ответы. И все это — и ползание, и ответы — выполнять в режиме какого-то меланхолического, сдержанного простодушия. Если вглядеться в телевизор — Поланскому в глаза, — то увидишь, что они спокойные. А потом — когда глаза покажут крупным планом — увидишь, что спокойные они как-то странно. Это не спокойствие, это напряжение. Это самоконтроль. Чтобы пребывать в состоянии психической трезвости.

В детстве ему пришлось пережить Холокост, Краковское гетто, картины зверств и убийств. Что посеяно, то и взошло: параноидальные триллеры и параноидальная биография. Что-то в этом режиссере есть от бомбы. Та — пока не разорвалась — тоже производит впечатление вещи рациональной, сосредоточенной на каком-то своем «внутреннем мире». А ведь на самом деле бомба внутри совершенно безумна. Она не может забыть о своей смертоносной начинке. Которая — угроза и ей тоже. И изменить свою природу тоже не в состоянии: такой уж ее сотворили.

«Призрак» — еще один триллер от Поланского. Правда, политический (что для этого режиссера новость). Но параноидальный (не новость). «Призраками» в издательском бизнесе называют «литературных негров», которые пишут за других мемуары. Герой фильма (МакГрегор) как раз такой профессионал. Его нанимают для шлифовки книги бывшего английского премьер-министра (Броснан). Работа по большей части уже выполнена предыдущим «призраком», но тот не успел ее завершить (утонул при странных обстоятельствах). Писатель приезжает на уеди­ненный остров, где живет премьер с семьей и охраной. В процессе выясняется, что заказчик работает на ЦРУ и вообще все очень опасно. Главный вопрос, который многими озвучивался: чего ради писатель полез расследовать своего работодателя? У него что, отсутствует инстинкт самосохранения? Интерес героя к секретам американских спецслужб отдает суицидом и на первый взгляд не подкреплен ничем, кроме желания двигать сюжет. Не подкреплен ни личной неприязнью к министру, ни гражданским темпераментом хотя бы. Но вглядимся в нашего героя. Его «зажевала» жизнь. Превратила в некий инструмент для шлифовки чужих личностей. Собственной же придать блеск он не может, потому что то ли личность растерял, то ли не имел изначально. Такой вот с ним случился оксюморон. Горячий снег. Ординарный писатель. Такая вот литературная беда. Писатель — это в первую очередь Имя. У нашего героя имени нет. Не то что на обложке — даже для друзей. И друзей, кажется, нет. И девушки. Только агент. И обидная работа. Люди к нему обращаются «дружище», потому что не могут запомнить его имя. Он пуст настолько, что как будто и не живет. Он даже не ноль. Он — вакуум. И этот вакуум затягивает в него чужие секреты. Или его затягивает в них. Когда герой причащается опасных тайн, то тень шпионской экзотики ложится и на него. Что придает ему какой-никакой, а значительности. Без которой ему совсем каюк. Вот что я могу ответить на вопрос, зачем взрослый человек лезет пальцем в розетку. Есть вопросы поинтереснее. Например, на месте шокированного Рязанова я бы надолго задумался: что есть паук в рамках творчества Поланского? Что-то же он должен означать? Не исключено, что это еще один образ паранойи. Что-то, что ловить в слова бесполезно. Что само ловит тебя. Если рассматривать последний фильм Поланского как очередного паука, я бы не сказал, что он получился гениальным. Несмотря на все призы. Не гениальный. Просто хороший.

ЧИТАЙТЕ В ИЮЛЬСКОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Ирина Мак о "Ночном портье" (1974)

Ночной портье

Режиссер Лилиана Кавани
Италия, Франция, 1974

Около 40 лет отделяют нас от выхода в прокат фильма «Ночной портье». И 20 лет от момента его показа в России. В 1991-м скандальный шедевр Лилианы Кавани не был воспринят моими согражданами как быль, скорее как притча, корни которой стоит искать в подсознании, но не в истории войны. Узница, влюбившаяся в своего палача, — этот сюжет сам по себе шокировал, тогда нам было не до деталей. Не вдаваясь в подробности, все посчитали героиню еврейкой. Пересматривая фильм сегодня, мы понимаем, что логический ряд нацизм—конц­ла­герь—ев­реи — не единственно возможный.

В 1974 году был снят фильм, действие которого происходит в 1957-м. Американский дирижер Энтони Атертон приезжает на гастроли в Вену. Его сопровождает жена — красавица Лючия. В ночном портье в «Hotel zur Oper» она узнает Максимилиана Тео Альдорфера, теперь просто Макса, которого помнит офицером СС. Лючию играет Шарлотта Рэмплинг, Макса — Дирк Богард, уже встречавшиеся на съемках «Гибели богов», где все происходило тоже в Третьем рейхе, и режиссером был Лукино Висконти, которого Кавани считает своим учителем. Оба актера, его любимцы, говорят на родном языке — в англоязычном фильме, известном миру под итальянским названием «Il portiere di notte». Эта страсть родилась в неволе: офицер насиловал свою жертву, потом ее любил и дождался ответных чувств, не исчезнувших и после вой­ны. Но кто эта жертва? Как она попала в концлагерь?

Collapse )

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. ИРИНА МАК о "Перевале Кассандры" (1976)

Джордж Пан Косматос снял свой «Перевал Кассандры» в 1976-м. Фильму, которому в этом году исполняется 35 лет, не суждено было войти в списки оскаровских или каннских номинантов. В отличие от многих известных западных картин, недоступных советским зрителям, эта почти сразу после выхода на экраны была показана по телевидению в СССР. И тогда же мной увидена. В ранней юности, узнав среди исполнителей главных ролей Софи Лорен и Берта Ланкастера, я понятия не имела, что эти двое – не главные в «Перевале Кассандры». Только увидев этот фильм снова десятилетия спустя, я поняла, на кого там надо было смотреть.

Кадр из фильма «Перевал Кассандры».
Режиссер Джордж Пан Косматос. 1976 год

 

Как и подавляющее большинство моих со­отечественников, я не узнала в роли пожилого польского еврея, пережившего Холокост, великого Ли Страсберга, создателя самой знаменитой в Америке актерской школы. Он очень редко появлялся на экране сам. Но если появлялся – его нельзя было не заметить.

А уже упомянутый Берт Ланкастер сыграл в этом фильме полковника американской армейской разведки, прикомандированного к Всемирной организации здравоохранения. В пару к нему приставлена Ингрид Тулин – в роли врача ВОЗ – одна из самых прославленных бергмановских актрис. В здании ВОЗ в Женеве, собственно, и начинается действие: террористы, безуспешно пытавшиеся устроить взрыв, в попытке скрыться от охраны, проникают в секретную лабораторию, где американские сотрудники ВОЗ хранят штамм возбудителя легочной чумы.

Здесь, видимо, и кроется разгадка чуда: фильм на удивление быстро показали в нашей стране. Европейцы сняли кино про кровожадных американцев, хранящих, в нарушение конвенции ВОЗ, смертельный вирус, которым чуть было не заразили Европу, – советской цензуре это было кстати. Но о заокеанско-континентальном противостоянии не думаешь, пока смотришь фильм, тем более что основной сюжет разворачивается не в Женеве, а в поезде, следующем оттуда в Стокгольм, но приезжающем совсем в другую страну.

Местом действия «Перевал Кассандры» напоминает другой знаменитый фильм – «Убийство в Восточном экспрессе» Сидни Люмета, где тоже занято с десяток первоклассных актеров. Одна из важных пассажирок первого класса – звезда фильмов нуар Ава Гарднер в роли жены крупного промышленника, торгующего оружием. Стареющая красавица путешествует по Европе и таскает за собой жиголо, которого играет молоденький Мартин Шин. Тот, в свою очередь, оказывается наркокурьером, за которым в поезде тоже следят…

Collapse )