Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

АЛЕКСЕЙ МОКРОУСОВ РЕКОМЕНДУЕТ ПОСМОТРЕТЬ В ЯНВАРЕ:

Мела Спира. Сад памяти
Лондон, Австрийский культурный форум,
до 22.01

Мела Хартвиг-Спира. Издательство художественной литературы «Дрошл». Грац, Австрия

Судьба актрисы и писательницы Мелы Спиры (1893–1967) — классический пример того, как изгнание лишает человека судьбы. Надежда австрийской литературы в 1920-х годах, после эмиграции в Лондон Спира так и не раскрыла свои таланты.
Дочь социолога Теодора Герц­ля (после перехода в католичество тот стал Хартвигом), Мела начинала как актриса, в том числе в берлинском «Шиллертеатре». Вый­дя замуж за еврейского адвоката Роберта Спиру, она переехала в Штирию, до аншлюса Австрии жила вблизи Граца. В конце 1920-х ее прозу оценили такие мэтры, как Альфред Дёблин и Стефан Цвейг, ей присудили Венскую премию в 1929 году. Но эмиграция в Лондон покончила с публикациями, даже поддержка Вирджинии Вульф не помогла. Спира писала «в стол», ее романы напечатали после ее смерти. После вой­ны семья вернулась в ставший родным Грац, но прием оказался слишком холодным, чтобы остаться здесь навсегда. Зато в 1990-х, когда возродился интерес к прозе Спиры, тексты из ее архива публиковали как раз издатели Штирии.
На выставке жизнь Спиры документируется с разных сторон. Показаны ее картины, живопись ее учителя Альфреда Викенбурга. Такова судьба талантливого человека в ХХ веке: актриса, писательница, художница, но во всех областях творчества самореализация лишь намечена, нигде она не приблизилась к своему пику.
Спасибо, как говорится, что хоть умереть дали в своей постели.

Collapse )

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Жанна Васильева. ПАРИЖ. НАШИ ВСЕ

Выставка «Парижская школа. 1905–1932» в ГМИИ им. А. С. Пушкина, на которой было представлено около 200 произведений 56 мастеров, в том числе Амедео Модильяни и Хаима Сутина, Марка Шагала и Моисея Кислинга, Александра Архипенко и Ханны Орловой, Леонара Фужиты и Ладо Гудиашвили, Наталии Гончаровой и Пабло Пикассо, стала фактически первым полноценным знакомством с художниками ХХ века, чье становление во многом определил Париж.

Андре Кертеш. Моисей Кислинг. 1929 год. Центр Помпиду, Париж. Национальный музей современного искусства / Центр промышленного дизайна

Collapse )

АРКАДИЙ РАЙКИН: СМЕХ ЭПОХИ

На вопросы Афанасия Мамедова отвечают Михаил Мишин, Екатерина Райкина, Константин Райкин, Ефим Шифрин

В знаменитом романе Умберто Эко «Имя розы», сюжетная интрига которого разворачивается вокруг второй книги «Поэтики» Аристотеля, посвященной смеху, сатирам и мимам, один из персонажей говорит: «Если философ столь величайший отводит смеху целую книгу, смех, должно быть, — серьезная вещь». В том, что «смеяться, право, не грешно», был уверен и «человек с тысячью лиц», Абсолютный Монарх Смеха Аркадий Исаакович Райкин. Он играл бюрократов, бракоделов, мошенников, бездельников и вездесущего воспаленного дурака. Но кого бы ни играл многоликий Райкин, он всегда играл людей. И как бы беспощадно ни высмеивал, всем сердцем болел за них. Это редчайшее качество его дарования советский зритель долгие годы воспринимал почти как должное: «Райкин — всегда весело, шипуче беспрерывно». Лишь отойдя на дистанцию столетнего юбилея великого актера, мы в полной мере можем оценить степень уникальности его дарования, и, видимо, не случайно более всего сейчас нас интересует его тысяча первое лицо — серьезное.


ПОПУЛЯРНОСТЬ АРТИСТА ВЫЗЫВАЛА У ЧИНОВНИКОВ ЗАВИСТЬ И ЗЛОБУ
Екатерина Райкина
Актриса театра и кино

АМ Наш журнал публиковал интервью с вами, посвященное девяностолетию вашего отца. (См.: «Вещество искусства» Аркадия Райкина. Беседу вел Владимир Познанский. Лехаим. 2001. № 11.) За десять лет слава великого артиста не померкла и вопросов не уменьшилось. Аркадий Исаакович скончался 17 декабря 1987 года, — выходит, застал горбачевскую перестройку. Как отнесся к ветру перемен лауреат Ленинской премии и Герой Социалистического Труда Аркадий Исаакович Райкин?

Екатерина Райкина Замечательно отнесся, радовался перестройке. Насколько, конечно, болезнь позволяла радоваться. Помню, буквально дней за десять до его ухода я принесла ему в больницу свежую прессу со словами: «Это же все готовил ты!..» А он мне: «Не буду всего этого читать. Мне сейчас необходимо выстроить мою следующую программу». На что я ему сказала: «Папа, ты будешь говорить с людьми о вечном. Пока живет человек, у него всегда будут проблемы». Он не думал, что все уже сделал и может уйти на покой. А еще в эти последние несколько лет он явно и ярко, по-райкински, ощущал себя евреем. Искал связей с предками, свои корни, вспоминал, как ребенком ходил в хедер.

АМ Правда ли, что причиной давления ленинградского КГБ на Райкина, грязной игры на «пятом пункте» стал в общем-то безобидный спектакль «Плюс-минус», показанный на нев­ских берегах к столетию со дня рождения Ленина?

ЕР Давление никогда не ослабевало, пока папа работал в Ленинградском театре миниатюр. Основными причинами были папин дар и национальность. Вообще Ленинграду везло на руководителей-антисемитов. Был Толстиков, потом его сменил Романов. Еще были товарищи. В искусстве евреев хватало, и все на собственной шкуре испытывали повышенное внимание ленинградских государственных деятелей. Папа часто говорил, что они придираются ко всему: к слову, фразе, жесту, — но не понимают, что он может сыграть вообще без слов, сыграть в паузу, и люди поймут его. Василий Катанян, режиссер документального фильма «Аркадий Райкин», вспоминал, как их вызвал к себе Романов и начал говорить, что именно необходимо убрать, а папа отвечал: «Хорошо, уберу». Когда они вышли из кабинета, Василий Васильевич набросился на папу со словами: «Почему же вы со всем соглашались, Аркадий Исаакович?!» — на что папа ответил: «Васенька, я соглашался, чтобы нас уже выпустили отсюда. Кладу голову на отсечение, что они никогда в жизни не будут это смотреть. Оставляем, все оставляем». Да, ему приходилось лавировать, играть. Иногда это не получалось, и все заканчивалось больницей. История, о которой вы спрашиваете, была специально состряпана. Пустили дезинформацию, подлую, коварную. Злобу и зависть вызывала популярность Райкина, его невероятная слава, которую нужно было ограничить, свести к минимуму.

АМ Аркадий Исаакович вспоминал, что на банкете по случаю 60-летия вождя народов юбиляр аплодировал ему четырнадцать раз, причем стоя. Энтузиазм вождя вызвало блистательное пародирование его визави: «Товарищ Сталин, могу и других типов показать». Пародировал ли ваш отец вне сцены сильных мира сего, ведь образы многих членов Политбюро просто просились на большую сцену? Вообще, дома Аркадий Исаакович был веселым человеком? За семейным столом шутки поощрялись?

ЕР Ни разу я не видела, чтобы он пародировал партийных деятелей, — ни на сцене, ни дома. Во-первых, папа так настрадался от них, что лишний раз даже думать о них не хотел, во-вторых, его всегда интересовал образ собирательный, с ним он и выходил на сцену, играя чиновника-дурака, чиновника-невежду. Был у него такой образ из спектакля «Волшебники живут рядом», звали его Пантюхов. Советский бюрократ, типичный идиот, дурак, причем страшный. Я слышала от мамы и друзей, что в молодости папа был очень веселым, жизнерадостным человеком. Но он был слабого здоровья, и с течением времени болезнь его сковывала. Папа рано научился хранить и беречь себя для сцены. Видимо, поэтому его внешняя веселость не была столь яркой. Детьми мы, конечно, с ним играли, шутили, но дело в том, что я родителей мало видела в детстве. Приехала в Ленинград после войны из Ташкента. И всю школьную пору провела с бабушкой, а родители ездили по стране, работали, выступали. И гастроли эти были частыми и долгими. В году в общей сложности мы виделись месяца три. Мне всегда их очень не хватало. Я до сих пор помню, как скучала по ним в детстве.

АМ В юности Аркадий Исаакович увлекался живописью. Это увлечение помогало ему в идеальном выстраивании образов? К примеру, в создании знаменитых масок, которые он с такой стремительностью менял по окончании номера?

ЕР Безусловно, он был художественно одарен. Еще педагог в средней школе, преподававший рисование, Владислав Матвеевич Измайлович, заметил это его дарование и посоветовал папе поступать в Академию художеств, однако папа не послушал его. И наверное, правильно сделал. Он вообще-то много рисовал, но, к сожалению, его рисунки не сохранились: война, переезды… Любил живопись и хорошо разбирался в ней. Всегда находил возможность сходить на какой-то вернисаж, выставку, экспозицию. Знал массу художников с мировыми именами. Дружил, к примеру, с Саввой Григорьевичем Бродским — «человеком эпохи Возрождения». Но папа увлекался не только живописью, — литературу любил, классическую музыку. Старался не пропускать концертов. Что же до масок, то их для него делала очень хороший мастер, это была их совместная с папой работа.

ПОЛНОСТЬЮ ЧИТАЙТЕ В ОКТЯБРЬСКОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА

АЛЕКСЕЙ МОКРОУСОВ РЕКОМЕНДУЕТ ПОСМОТРЕТЬ В ИЮНЕ:

Ида Кар, фотограф богемы
Лондон, Национальная портретная галерея, до 19.06.2011

Ида Кар. Автопортрет.  Конец 1950-х годов. Частная коллекция
©National Portrait Gallery, London

Творчество Иды Кар (1908–1974) мало известно современному зрителю. Нынешняя выставка — первая музейная экспозиция Кар за полвека. При этом ее снимки художников и мыслителей 1950–1960-х годов можно назвать хрестоматийными. Уроженка России (она родилась в Тамбове в армянской семье), Кар снимала многих звезд, от Ле Корбюзье и Жан-Поля Сартра до Ива Кляйна и Жоржа Брака. Особое место в ее творчестве занимают портреты лондонцев, таких, как Генри Мур и Айрис Мердок, а также Густав Метц­гер. Собственно, лондонцем Метц­гер (р. 1926) был не всегда, он считается также немецким художником. Уроженец Нюрнберга, Метцгер покинул родину в рамках программы «Refugee Children Movement», позволившей спасти с ноября 1938-го до начала второй мировой войны тысячи еврейских детей (его родителям спастись не удалось). Метцгер учился в Кембриджской школе искусств в Лондоне, занимался акционизмом и «кинетическими картинами», создал новые направления в искусстве, «Auto Creative Art» и «Auto Destructive Art» и был необычайно политически активен — боролся за ядерное разоружение и против капитализма. Ида Кар же снимала революционных кубинцев — портрет Фиделя Кастро показывают сейчас на выставке. Многие из сотни представленных в Лондоне снимков выставляются впервые: Национальная портретная галерея хранит архив Кар, состоящей из 800 отпечатанных ею фотографий, 10 тыс. негативов и множества писем.


Бегство и преображение. Нелли Закс, Берлин / Стокгольм
Франкфурт, Еврейский музей, до 30.07.2011

С этим чемоданом Нелли Закс и ее мать эмигрировали из нацистской Германии в Швецию

В 1965 году Нобелевскую премию по литературе поделили между двумя авторами. Вместе с Нелли Закс (1891—1970) ее вручили и Шмуэлю-Йосефу Агнону. Это решение Нобелевского комитета выглядит скорее желанием присудить премию как можно большему количеству достойных литераторов, нежели осознанным соединением двух совершенно разных писателей. В речи по случаю вручения премии Закс двусмысленно заметила: «Агнон представляет Государство Израиль, а я — трагедию еврейского народа». Об этой трагедии — ее стихи и драмы послевоенного времени. Впрочем, в начале литературной карьеры Закс никто и предположить не мог, каких высот достигнет творчество писательницы, начинавшей с символизма сен­ти­мен­таль­но-ро­ман­ти­че­ско­го извода и по-настоящему дебютировавшей как поэт в возрасте 55 (!) лет.

Во Франкфурте рассказывают о годах после бегства из Берлина в 1940 году в Швецию, страну, далеко не случайную в ее биографии. В 15 лет она начала переписываться с Сельмой Лагерлеф, эти отношения в письмах продолжались 35 лет (в итоге королевская семья была задействована в процессе выдачи визы). Выставка, названная по знаменитому поэтическому сборнику Закс 1959 года, реконструирует ее жизнь буквально — жизнь в еврейской общине на окраине Стокгольма, где у нее была комнатка, заставленная чужой мебелью, и рабочий стол на кухне, прозванной «каютой», воссоздана через интерьер. Из рассказа исключены нервные клиники, где она проводила много времени. Впрочем, если твои собеседники по переписке Поль Целан и Ханс-Магнус Энценсбергер, обстоятельства жизни кажутся не столь существенными, как диалог, длящийся годами.

Появления русской Закс ждали четверть века. Сборник ее переводов, сделанный в конце 1960-х Владимиром Микушевичем, издали только в 1993 году.

 
Художники русского зарубежья
Москва, галерея «Школа», до 28.07.2011

Мария Васильева. Карусель. 1915. Холст, масло. Галерея «Школа»

Очередной проект цикла, посвя­щен­ного художникам начала ХХ века, невелик размерами, но хорош составом. Здесь представлены работы классиков — например Алексея Явленского, и авторов, публике менее известных, таких, как Мария Васильева, создатель замечательных картин и кукол. Чтобы выжить в Париже, та вынуждена была открыть на Монпарнасе, посреди мастерских художников, столовую для эмигрантов (пообедать к Васильевой, кстати, и Ленин с Троцким захаживали).

Представлены на Крымском валу и работы Давида Штеренберга (1881–1948). Он приехал в Париж задолго до революции, жил в знаменитом «Улье», где работали Пикассо и Шагал, Сутин и Модильяни. Парижские годы оказали решающее влияние на его манеру, ставшую самобытной лишь в 1920-х. На свою беду, Штеренберг вернулся в советскую Россию, самые плодотворные годы потратил не на творчество, а на заведывание отделом ИЗО Наркомпроса (что не помешало, впрочем, созданию ряда шедевров). Вскоре выяснилось, что какая бы художественная система ни выстраивалась энтузиастами, какими бы обаятельными ни были их утопии, государство лишнего не допустит. Уже к середине 1930-х Штеренберг с точки зрения официальных кругов превратился в аутсайдера арт-сцены. Зато сегодня он выглядит одной из ключевых фигур русского авангарда.

 

Собрано для Зальцбурга. Новые поступления 2000–2010
Зальцбург, музей в Новой Резиденции, до 16.10.2011

Ирма Рафаэла Толедо (Ирма Фридман). Прорасти-распуститься-плодоносить-умереть. 1974 год.
Музей в Новой Резиденции, Зальцбург

Выставки новых поступлений редко сулят что-то сверхъестественное: большинство музеев составляют коллекции десятилетиями, иногда и веками. Экономический кризис последних лет сказался на закупочной политике европейских собраний — те стали скромнее в возможностях и строже в отборе (что, впрочем, не отменяет даров и завещаний – лучших способов пополнить коллекцию).

Кризис не помешал зальц­бургскому музею обогатиться в последнее десятилетие несколькими выдающимися экспонатами — от картин и ювелирных украшений до игрушек и даже пивных бутылок, найденных в замке на горе над городом. Есть вещи уникальные, вроде собрания из 70 исторических клавиров, подаренных музею Карлом Вашеком. Есть документально важные, как недатированная картина Фрица Бена «Макс Рейнхардт на репетиции». А есть и просто красивые, как полотно Ирмы Рафаэлы Толедо (псевдоним Ирмы Фридман; 1910–2002). К сожалению, музею не удалось приобрести картины из самого знаменитого цикла Толедо «Генезис». Этот цикл, показанный в рамках проекта «Евреи в Зальцбурге», был вдохновлен не только теориями о происхождении Вселенной. Воображение Толедо поразили и виды пустыни Негев, и поэтические переложения Библии Бубером и Розенцвейгом.


Джулиус Шнабель
Венеция, музей Коррер, до 27.11.2011

Джулиус Шнабель. Портрет Анх в комнате цвета фиолетового марса. Фрагмент. 1988 год. Коллекция Анх Дуонг

Прошедшее десятилетие можно назвать ренессансом фигуративной живописи в целом и Джулиуса Шнабеля в частности. После недавней ретроспективы американского художника во франкфуртском выставочном зале Ширн-Кунстхалле у многих зародились сомнения в том, будто абстракция окончательно вытеснила всякую другую живопись, да и та скоро исчезнет под напором новых технологий.

Хотя 60-летний Шнабель как кинорежиссер не чужд технологий. Его последний фильм, «Скафандр и бабочка», о судьбе парализованного после инсульта 43-летнего журналиста, получил множество наград, от «Золотых глобусов» и «Сезаров» (каждого по два) до приза Каннского фестиваля лучшему режиссеру. Шнабеля зачаровывают пассионарные персонажи — он снял ленту и об умершем от СПИДа нью-йоркском живописце, друге Уорхола Жан-Мишеле Баскья. Пассио­нарность у него у самого в крови: Шнабель рос в религиозной семье, его мать руководила в Бруклине ячейкой американской сионистской организации «Хадасса». Первая персональная выставка Шнабеля, составленная из работ на холсте с вкраплениями осколков стекла и фарфора, прошла на берегах Гудзона в 1979 году, а уже в следующем году он участвовал в венецианском биеннале. На нынешней выставке в Венеции, подготовленной известным куратором Норманом Розенталем, представлено более сорока работ, выполненных с начала 1970-х до наших дней, в том числе шестиметровой длины «Картина для Малик Жуайо и Бернардо» (2006): в новом тысячелетии Шнабель полюбил большие форматы, что не уменьшило интереса к нему со стороны коллекционеров.


ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Михаил Горелик. ШУМ РИМА

ПРОДОЛЖЕНИЕ ДИАЛОГА, НАЧАТОГО В КНИГЕ «РАЗГОВОРЫ С РАВВИНОМ АДИНОМ ШТЕЙНЗАЛЬЦЕМ»

«Мудрец брадатый» — Зенон Элейский

 

АДИН ШТЕЙНЗАЛЬЦ Два мудреца предстали перед царем. Один восхвалял искусство риторики. Второй стал превозносить молчание. Ритор влепил молчальнику оплеуху.

МИХАИЛ ГОРЕЛИК Хорошая история. Но ведь, дав оплеуху, своего рода молчаливое красное словцо, ритор оказался столь же непоследователен: молчальник, начав говорить, признал, что риторика сильнее молчания, ритор, отказавшись от слов, — что оплеуха сильнее риторики. А поскольку он влепил оплеуху молча, то признал превосходство молчания. И с этой точки зрения сам заслужил оплеуху. У Пушкина есть стихотворение с Зеноном[1] — тоже с молчаливым аргументом: «Движенья нет, сказал мудрец брадатый. / Другой смолчал, но стал пред ним ходить. / Сильнее бы не мог он возразить; / Хвалили все ответ замысловатый».

АШ Говорить необязательно словами: улыбка, взгляд, жест. Вот даже и пройтись при случае можно.

МГ Можно и оплеуху дать.

АШ Почему бы и нет. У буддистов учитель, бывает, разговаривает с учеником ударом палки.

МГ Вы, должно быть, помните религиозный диспут двенадцатилетнего Смердякова со своим приемным отцом Григорием. Тот его Библии учил. Пытливый мальчик спрашивает: как же так — Г-сподь Б-г создал свет в первый день, а Солнце, Луну и звезды — только в четвертый: откуда ж свет тогда? Простой человек Григорий отвечает ученику молчаливой буддийской оплеухой.

АШ Не уверен, что Достоевский счел бы ее буддийской. Вы назвали Смердякова пытливым. Что в нем такого особенно пытливого? Вопрос вовсе не продиктован интеллектуальным любопытством. Весь этот эпизод — хороший пример молчаливого диалога: все содержательное находится по ту сторону слов. Сам по себе вопрос невинный, но в контексте разговора теряет свою невинность: мальчик хочет унизить своего учителя. Оба это понимают. На невербальный вопрос Григорий отвечает невербальным ответом.

У меня есть приятель. Хороший скульп­тор. Я иногда захожу к нему в мастерскую. Он работает и непрерывно разговаривает. Я ему сказал: знаешь, руками у тебя все-таки как-то лучше получается. Он обиделся. В юности я занимался скульптурой. С тех пор даже остались кое-какие поделки. Например, произведение с названием «Антиимпериалисты».

МГ Хорошее название. Ироническое?

АШ Почему ироническое? Совсем нет.

МГ С каким материалом вы работали?

АШ С глиной. Разные люди работают с глиной по-разному: одни добавляют — другие снимают. Вопрос не столько технологии, сколько личности.

МГ Кажется, Микеланджело сказал: беру мрамор и снимаю все лишнее. Или Роден? В мраморе никакой альтернативы.

АШ В мраморе — да, но я говорю о глине.

МГ Это имеет отношение к молчанию? Или мы уже перешли к глине?

АШ Когда вы убираете лишний шум, вы можете услышать то, чего раньше не слышали. В Талмуде говорится: три крика звучат от края до края Вселенной: крик рожающей женщины, крик змеи, меняющей кожу, и крик солнца, идущего по небесам. Возникает вопрос, почему эти крики не слышны.

МГ В отличие от змеи и солнца, крик женщины все-таки слышен.

АШ Слышен. Тем, кто рядом. Но не от края до края Вселенной, как об этом говорит Талмуд.

МГ И почему эти космические крики не слышны?

АШ Шум Рима заглушает их.

МГ Но ведь Рима — того Рима — давно уже нет.

АШ Рима нет — шум остался. Парадокс в том, что ничтожное заглушает великое. Великое не повышает голос, не хочет никого перекричать. Ничтожное крикливо: бессмысленный шум ненависти, властолюбия, глупости, суеты, жадности, тщеславия, бряцание всяческих железок, мода, развлечения — все это само по себе ничего не стоит, но мы этот шум только и слышим.

МГ Вы против моды и развлечений?

АШ Я против шума. Рим шумит не только снаружи, но и внутри — что несравненно хуже. От внешнего шума, приложив некоторые усилия, можно избавиться. От внутреннего — гораздо сложнее.

МГ Многие ли этого хотят?




[1].       Зенон Эле́йский (ок. 490 до н. э. — ок. 430 до н. э.) — древнегреческий философ. Знаменит своими апориями (парадоксами), доказывающими невозможность движения.

ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП. Владимир Стасов. ЕВРЕЙСКОЕ ПЛЕМЯ В СОЗДАНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО ИСКУССТВА (часть 3)

IV.

Представленные мной до сих пор примеры нового трактования еврейских сюжетов в живописи принадлежат только двум нациям: французской и немецкой. После них, оставляя в стороне итальянцев, англичан, испанцев, шведов и голландцев, которые не могут представить ничего примечательного в этом роде и даже в большинстве случаев остались при старых преданиях и идеальном, то есть еще безличном способе представления еврейской истории и еврейских личностей, мы должны теперь перейти к одной нации, художники которой не только не отстали в этом пункте от французов и немцев, но еще произвели много своего, совершенно самостоятельного и очень значительного. Я говорю про русских.

Еврейское население и еврейский элемент издавна играют в нашем отечестве такую существенную роль, что только при совершенном младенчестве или при глубочайшей спячке художественного инстинкта можно было бы не обратить на них самого серьезного внимания. У нас, где национальные черты еврейской внешности, костюма и жизни сгладились и объевропеились гораздо менее, чем где бы то ни было в Европе, следовало ожидать, что при первом пробуждении истинной художественной мысли выдвинется вперед изучение сильно характерного еврейского элемента и что это изучение даст материалы для воспроизведения как древних, так и новых евреев. Так и случилось. Уже с конца 30-х и начала 40-х годов начинается у нас ряд попыток представлять задачи Ветхого и Нового Завета с непременным присутствием еврейской внешности в типах и костюмах; но так как, несмотря на такую внешность, большинство русских картин этого рода было вначале все по-прежнему поверхностно и все-таки оставалось, в глубине, при прежней системе классической идеальности, фальши и полного невникания в историю, то мы не будем их и перечислять, а прямо перейдем к художнику, явившемуся с истинными, значительными заслугами перед искусством. Я говорю про Александра Иванова.

Александр Иванов. Голова Старика. Этюд.

Collapse )

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Лиза Плавинская. ЗВУКИ ЦАДКИНА

В мае галерея «Минотавр» покажет в Москве любопытную выставку Бориса Аронсона. А мы продолжаем сегодня путешествие по коллекции этой парижско-тель-авивской галереи, о хозяине которой, галеристе и антикваре нового поколения Бенуа Сапиро, мы уже писали (см. Лехаим. 2009. № 6). «Минотавр» работает с наследием знаменитейших авангардистов ХХ века, выходцев из еврейских местечек Российской империи и Центральной Европы. Осип Цадкин в этом ряду — фигура особенная. Выдающийся скульптор и художник, он прошел извилистыми путями авангарда так, как будто это была прямая и ясная дорога. Он сыграл огромную роль в жизни своих современников и оказал влияние на язык современной городской скульптуры.

Осип Цадкин. Женщина с веером. 1927 год.
Галерея «Минотавр», Париж

Осип Цадкин — яркий представитель парижской школы кубизма, знаковая фигура «Улья». Именно он дал приют будущей легенде парижского авангарда Хаиму Сутину (см. о нем: Лехаим. 2010. № 7), он вытащил в Париж из Белоруссии другого супергения — Лазаря (Эля) Лисицкого и познакомил итальянского авангардиста Амедео Модильяни со свои­ми друзьями, ху­дож­никами-ев­ре­я­ми. Дружба Сутина и М­одильяни стала важной вехой в жизни этих прекрасных художников, представителей столь разных культур.

Как нью-йоркский авангард был бы невозможен без иммиграции художников-евреев в период второй мировой войны, так и парижской школе 1910–1920-х годов в каком-то смысле повезло, что евреям Российской империи не нашлось места на родине.

Collapse )

Рита Гензелева. Пуримский смех советских евреев (пуримшпили 1970–1980‑х годов)

Национальное движение советских евреев 1970–1980х годов сопровождалось расцветом бесцензурного сатирического творчества. Наряду с неистребимым анекдотом, оно было представлено стихами, бардовскими и «локальными» песнями, сатирическими текстами еврейского самиздата – и конечно же пуримшпилем.

Этот старинный жанр народного еврейского комического театра был реанимирован активистами еврейского движения после полувекового небытия и получил распространение в городах с многочисленным еврейским населением от Прибалтики до Восточной Сибири. За полтора десятилетия, с середины 1970х до конца 1980х годов, были созданы многие десятки оригинальных пуримских пьес, часть которых безвозвратно утрачена.

Предлагаемая статья базируется на более чем пяти десятках оригинальных пуримшпилей, поставленных в Москве, Ленинграде, Риге, Таллине, Вильнюсе и Тбилиси.

 Вплоть до конца 80х годов пуримшпили представлялись на частных квартирах, зачастую – с риском для их хозяев, артистов и зрителей. Автор шести московских пуримшпилей Роза Финкельберг писала, что во дворах и около домов, где должны были состояться пуримские представления, к приходу артистов уже дежурили несколько откровенно официальных машин. Милиционеры и узнаваемые фигуры в штатском пытались помешать представлениям, запугивая хозяев квартир, но к арестам не прибегали[1].

Беспощадным преследованиям пуримшпилеры подвергались в Украине. На суде одесских активистов Меира Непомнящего и Якова Левина, обвинявшихся в «систематических измышлениях, порочащих советский государственный и политический строй», одной из главных улик служило содержание пуримшпиля, поставленного на квартире Непомнящих в марте 1984 года.

По рассказам харьковчанина Евгения Айзенберга, осужденного в 1985 году на два с половиной года за распространение «ложных измышлений» и «разжигание эмигрантских настроений», на его судебном процессе в качестве доказательства вины приводились цитаты из пуримшпилей, реквизированных при обыске.

Детский хор под управлением Полины Айнбиндер.
Квартира Хасиных. Москва. 1976–1977 годы

Collapse )

МОИСЕЙ НАППЕЛЬБАУМ: ФОТО-ГРАФ

На четыре вопроса отвечают: Алексей Дмитренко, Олег Лекманов, Эрик Наппельбаум, Борис Фрезинский

Беседу ведет Афанасий Мамедов


В начале перестройки я «заслужил» в личное пользование самиздатовский сборник стихотворений с фотографией Гумилева работы Наппельбаума. Стояла дата – 1921 год. Под стук трамвая, разбрасывающего снопы искр по Шмитовскому проезду, я принялся считать, сколько времени оставалось поэту Гумилеву до расстрельного оврага. Выходило совсем немного, и я, дабы не расставаться с ним так скоро, вглядывался в фотографию, задавался вопросом, как получилось у Наппельбаума так распознать волевое начало в облике поэта, саму первооснову его поэзии? Но с другой стороны, не обманывался ли я, угадывая того самого Гумилева, и вообще, допустимо ли характеризовать личность по фотографии? Сегодня меня интересует и другой вопрос: мог ли фотограф такого уровня состоять в заговоре против поэта Есенина. Случайно обнаружил в Интернете мнение, что Моисей Наппельбаум вместе со своими дружками евреями-огэпэушниками чуть ли не причастен к гибели Сергея Есенина. Этот бред с антисемитским душком появился не случайно. Как потом понял – по следам телесериала «Есенин». Именно с его помощью многие зрители наконец разобрались, кто убил Есенина-Безрукова – естественно, Троцкий, Блюмкин и компания. Я бы не обратил внимания на эту помойку, если бы на других сайтах не узнал, что и при жизни, и после кончины Моисея Соломоновича люди из прямо противоположного борзописцам лагеря частенько обвиняли его в том, что он по-местечковому млел чуть ли ни от каждого известного имени, снимая одновременно и тех, кто создавал новое искусство, и тех, кто его гнобил. Так кто же он, «академик фотографии» Моисей Наппельбаум? Какими были его творческие принципы?

 

Collapse )

ТЕКУЩИЙ НОМЕР. Жанна Васильева. ВОЗВРАЩЕНИЕ АГЕНТОВ

На Гоголевском бульваре, 10 открывается выставка «ОНИ» Виктора Пивоварова, подготовленная Московским музеем современного искусства и галереей XL. За последние семь лет это третий проект Пивоварова – после выставок «Шаги механика» в Третьяковской галерее и Русском музее в 2004 году и «Едоки лимонов» (Юлия Качалкина. Лисомилы монаха Рабиновича // Лехаим. 2007. № 3) в ММСИ в Ермолаевском в 2006-м, показанный в России.

Виктор Пивоваров. Из серии «Стеклянные». 2010 год

 

Кажется, что «предел вневременной», в том числе искусств, Пивоварова интересует больше, чем пересечение земных границ, а память детства и тени прошлого живее в его работах, чем персонажи настоящего. Его трудно назвать еврейским художником, но, по его признанию, еврейские корни, традиции, судьба для него небезразличны. Он вспоминает чье-то наблюдение, касающееся еврейской диаспоры: «Ее присутствие заставляет вибрировать окружение». «Это, конечно, поэтический образ, – замечает Пивоваров. – Но при этом довольно точный. Он подразумевает, что еврейский элемент художника, поэта интенсифицирует поле, в котором существует».

Самому Пивоварову «вибраций» не зани­мать. Колебания внутреннего маятника художника мало похожи на вычисленную траекторию.

Одну из главок своей книги «Влюбленный агент» Пивоваров назвал «Возвращение беглеца». Речь в ней шла о том, как, перебравшись из Москвы в Прагу в 1982 году, художник вернулся к живописи. Для одного из отцов московского концептуализма (а Пивоваров, конечно, занимает почетное место в ряду прародителей этого романтического создания) возвращение к холсту и масляной краске, палитре и мольберту, короче, к классической картине в те годы выглядело примерно таким же отчаянным жестом, как сдача Кутузовым Москвы после Бородино.

Collapse )