lechaim_journal (lechaim_journal) wrote,
lechaim_journal
lechaim_journal

Categories:

Даниил Романовский. ЕВРЕИ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Между 1940 и 1943 годами Северная Африка – как естественное продолжение Западной Европы на юг – оказалась театром военных действий. Часть ее длительное время была оккупирована гитлеровской армией; другая часть находилась под контролем Италии, страны – союзницы нацистской Германии, с 1938 года проводившей антиеврейскую политику. Алжир и большая часть Марокко были под контролем режима Виши, сотрудничавшего с нацистами. Все это не могло не отразиться на судьбе североафриканского еврейства, но уместно ли говорить о Холокосте в Северной Африке?

Безусловно, нет. На фоне той трагедии, которая во время второй мировой войны постигла евреев в не столь далекой Европе, Северная Африка представляется тихой гаванью. Как таковую ее воспринимали и европейские евреи, и поэтому в 1941–1942 годах многие тысячи беженцев оказались в Касабланке, Оране, Алжире и в оккупированном испанцами Танжере.

Еврейская, в особенности израильская, историография 1960–1980-х годов имела тенденцию подчеркивать единство истории еврейского народа по странам и континентам, и, следуя этой тенденции, историки проводили параллели между тем, что происходило в оккупированной нацистами Польше и в оккупированном итало-немецкой армией Тунисе. Такие параллели вполне законны: в Тунисе (а также в Алжире и Марокко) тоже действовали антиеврейские законы и военные приказы, имелись концентрационные лагеря для евреев и т. п. Однако налицо важнейшее отличие Северной Африки от Европы: здесь, даже в Тунисе, не проводился геноцид еврейского народа. В 1945 году – году капитуляции Германии – в Марокко, Алжире, Тунисе и Ливии проживали около 500 000 евреев; за время войны еврейское население этих стран даже несколько увеличилось.

Итак, Холокоста, то есть нацистского геноцида евреев – такого, какой был в Европе, – в Северной Африке не было. Тем не менее для евреев стран Магриба, как называют этот регион арабы, вторая мировая война не прошла незамеченной. Не все евреи – как беженцы, так и местные уроженцы – пережили ее. Тунис в первой половине 1943 года отнюдь не был безопасной для евреев территорией, а евреям Марокко и Алжира под властью Виши – после десятков лет насаждения французских либеральных принципов – пришлось столкнуться с расовыми законами, социальной дискриминацией, а порой и с антисемитскими эксцессами.

Маршал Анри Филипп Петен.

Июнь 1940 года

 

1.

Накануне войны самым большим еврейским населением обладал султанат Марокко. В зоне французского протектората (в так называемом Французском Марокко), по переписи 1936 года, было около 161 000 «туземных» евреев (т. е. подданных султана) и 12 000 евреев – французских граждан. К моменту капитуляции французской армии в июне 1940 года и перехода Французского Марокко под власть коллаборационистского режима Виши, с учетом естественного прироста, а также притока беженцев из Европы – многие из которых рассчитывали на Марокко как на перевалочный пункт на пути в Америку – здесь проживало приблизительно 200 000 евреев.

Другим протекторатом Франции был Тунис. Перепись населения, проведенная здесь в 1936 году, показала около 60 000 евреев. Кроме того, из 95 000 тунисских итальянцев, учтенных переписью, от 5000 до 6000 составляли также евреи. Последние отличались итальянским патриотизмом, и некоторые даже симпатизировали фашистскому движению. Введение расовых законов против евреев в фашистской Италии в 1938–1939 годах охладило многих из них, однако лишь небольшая их часть пожелали принять французское гражданство. Фашистская Италия делала ставку на «своих» евреев – как-никак, они укрепляли итальянское меньшинство в Тунисе в противовес привилегированному французскому. В 1942–1943 годах, в период итало-немецкой оккупации, парадоксальным образом именно итальянские военные власти в Тунисе защищали своих евреев не только от немцев, но и от французов режима Виши. Вместе с евреями – гражданами Франции и других стран – в Тунисе в 1940 году было около 90 000 евреев.

Во французской колонии Алжир Декрет Кремье от 1870 года даровал французское гражданство всем евреям страны, независимо от их происхождения. Так Франция получила в Алжире заметное меньшинство, горячо поддерживавшее колониальный режим; но при этом между арабами-мусульманами и евреями был вбит клин. Декретом Кремье были возмущены не только арабы, но и многочисленные французские поселенцы в Алжире – ведь Республика приравняла туземцев-евреев к ним, расовым французам! Европейская (преимущественно французская) община Алжира, насчитывавшая к началу войны почти миллион человек, стала питательной средой для всевозможных ультраконсервативных и фашистских движений. Антисемитизм был едва ли не главным кредо этих движений.

Первую перепись евреев в Алжире провели власти режима Виши в 1941 году; она показала 117 646 евреев.

Были или не были гражданами Третьей Республики евреи Северной Африки, но они – и в Алжире, и в протекторатах – тянулись к французской культуре, доверяли либеральной свободолюбивой Франции, видели в ней свою защитницу. Тем более что отношение к ним со стороны мусульман, а в Алжире – и со стороны европейских поселенцев – ухудшалось.

Отношения между евреями и мусульманами в странах Магриба никогда не были идиллическими, а когда этот регион стал частью французской колониальной империи – совсем испортились: в Северной Африке распространялся антисемитизм. В Алжире в конце XIX века прошли погромы: в 1881–1883 и в 1897–1898 годах; в последней погромной волне, произошедшей на фоне дела Дрейфуса, приняли участие не только арабы, но и французские поселенцы. В 1910–1930х годах антисемитизм был на подъеме. Усиление нацизма в Германии совпало с волной антиеврейских беспорядков в Магрибе: в июле 1932 года – в Сфаксе (Тунис), весной 1933 года – в Рабате и Касабланке, а также в столице Испанского Марокко Тетуане и в свободном городе Танжере. В августе 1934 года разразился погром в Константине (Алжир), 23 еврея были убиты и 38 – ранены. Арабское восстание в Палестине в 1936–1939 годах вызвало подъем солидарности в арабском мире; митинги протеста против «политики британского империализма в Палестине» сопровождались криками «Смерть евреям!» и порой заканчивались избиениями евреев и порчей их собственности.

Два фактора со всей очевидностью способствовали росту антисемитизма в Магрибе: кроме еврейской колонизации в Земле Израиля, сыграло свою роль и европейское, особенно нацистское, влияние. После начала мятежа Франко в Испании в 1936 году нацисты начали наводнять Магриб листовками, призывающими к погромам; радиостанции в Берлине и Штутгарте вели пропаганду на арабском и берберских языках. Вели пропаганду и итальянцы: итальянское радио вещало, что евреи Северной Африки – это агенты французского колониализма, подобно тому как евреи в Палестине – агенты британского империализма.

Ошибочно, однако, считать, что сионизм и европейская пропаганда были единственными или главными причинами роста антисемитизма в Магрибе. Более важным фактором был подъем арабского национализма, начавшийся в конце XIX века. Национализм неотделим от ненависти к чужакам, кто бы они ни были. Французская колонизация обострила националистические чувства арабов.

 

2.

Начало второй мировой войны в 1939 году привело к усилению профранцузских чувств в среде евреев Северной Африки, но также и к росту антисемитизма в среде европейских поселенцев и арабов. По мере отступления французской армии в мае–июне 1940 года антиеврейские настроения усиливались. Копируя нацистскую меру, паша Сале, города-спутника Рабата, запретил евреям нанимать мусульманскую прислугу. Участились налеты французских и арабских легионеров, мобилизованных во французскую армию, на еврейские кварталы в Марокко; в Фесе во время такого налета один еврей был убит и шестеро ранены. В Тунисе распространялись брошюры с призывами убивать евреев; имели место разграбления еврейских магазинов. В Алжире, где французская власть была неколебима, ситуация оставалась более спокойной.

Правительство маршала Петена, подписавшее 22 июня 1940 года капитуляцию Франции, провозгласило «национальную революцию»; неотъемлемой ее частью была ликвидация эмансипации евреев, проведенной еще в 1790–1791 годах. Из курортного городка Виши, куда правительство Франции перебралось в разгар войны, оно начало издавать один за другим антиеврейские декреты.

7 октября 1940 года был отменен Декрет Кремье («Конец семидесятилетнего скандала!» – такими словами приветствовал решение режима Виши Шарль Моррас, идеолог французских ультраправых). Более 100 000 алжирских евреев – большинство из них уже родились французскими гражданами – потеряли свое гражданство. Французское гражданство сохранялось только за ветеранами 1914–1918 и 1940 годов (но не за их вдовами и детьми и не за ветеранами войны 1926 года в Марокко), за кавалерами ордена Почетного легиона и обладателями некоторых военных наград. При этом евреям не восстанавливалась прежняя юридическая автономия, которая была гарантирована мусульманам.

Только на следующий день, 8 октября, на Северную Африку был распространен Статут о евреях. Обе версии вишистского Статута о евреях – первая, от 3 октября 1940, и более строгая вторая, от 2 июня 1941 года, – в Алжире были введены без изменений. В частности, в Алжире действовало расовое определение еврея, скроенное приблизительно по образцу нацистского нюрнбергского определения 1935 года. В протекторатах же статуты были юридически адаптированы к местному закону. Для туземных евреев была учтена их религиозная принадлежность: евреи, перешедшие в ислам или христианство, уже не считались евреями. На лиц немарокканского и нетунисского происхождения распространялось расовое определение еврея. Султан Марокко Мухаммед V и бей Туниса Ахмад были вынуждены подтвердить вишистский статут соответствующими указами.

Дальнейшие меры против евреев в Северной Африке повторяли соответствующие меры в метрополии. Евреи были сняты с административных постов, уволены из армии и из школ, кроме специфически еврейских. В Алжире евреи были изгнаны из сфер финансов и печати, из страхового дела, из книгоиздательства и кино. В Марокко также евреи были уволены из сферы кино – вплоть до кассиров в кинотеатрах. По всей французской Северной Африке евреям были запрещены многие виды торговли – их список все время расширялся. Была введена процентная норма для адвокатов, врачей и иных специалистов. Впрочем, в Тунисе для врачей была установлена 5%ная норма, а не 2%ная, как во Франции. С 1941–1942 учебного года была введена 3%ная норма для студентов в Алжире. Здесь же была введена 14%ная норма для евреев – учащихся старших школ (кроме еврейских), а с 1942–1943 учебного года – 7%ная норма. Евреи были исключены из детских и молодежных организаций.

Как и во Франции, была проведена «ариизация» собственности. Закон Виши от 22 июля 1941 года об изъятии еврейской собственности – промышленной, коммерческой, земельной, мастерских, недвижимости (кроме личных квартир) – был распространен на Алжир в ноябре 1941 года. В Марокко и Тунисе «ариизация» шла медленно: против «ариизации» возражали итальянские военные власти. Немудрено: в руках пяти с лишним тысяч тунисских «ливорнези», большинство из которых были подданными Италии, находилась половина всей еврейской собственности Туниса. В Тунисе бейский указ затруднил евреям приобретение земли и предприятий розничной торговли. С марта 1942 года на еврейские предприятия назначались неевреи-«опекуны». В Марокко антиеврейские меры включали указ визиря от декабря 1941 года, запрещающий евреям селиться в мусульманских кварталах, и указ, разрешающий промышленно-торговым ассоциациям исключать евреев из своих рядов.

Антиеврейские меры 1940–1942 годов в Северной Африке, проводимые французскими колониальными властями и местной властью в протекторатах, по-разному воспринимались здешними евреями. Болезненнее всего они были для офранцуженных евреев Алжира, Касабланки, портовых городов Туниса, для которых Франция была синонимом свободы, равенства и братства. Большинство евреев Алжира посылали своих детей в общефранцузские школы; школы Всемирного еврейского альянса здесь, в отличие от Марокко, были непопулярны. Введение процентной нормы в нееврейских школах было катастрофой для еврейской общины Алжира. Менее болезненны эти меры были для евреев, дистанцировавшихся от европейской культуры (в основном, в провинциальном Марокко).

Евреи Северной Африки склонны были приписывать антиеврейские меры режима Виши принуждению, оказанному победителями на французов. В действительности же эти меры были инициативой правительства Виши – немцы никогда не требовали от Петена распространить антиеврейские законы на Африку. В протесте, направленном алжирскими евреями маршалу Петену после введения Статута о евреях, говорилось: «В своем сердце мы остаемся французами. Да здравствует Франция! Да здравствует французский Алжир!»

Особое место в событиях 1940–1942 годов занимает судьба евреев-беженцев и интернированных в Северной Африке.

Первыми интернированными в Северной Африке были члены Иностранного легиона, демобилизованные после капитуляции Франции. Большинство из них – те, у кого не имелось контракта на работу, – были отправлены в лагеря в Сахаре, рабочие или нерабочие. В Марокко и Алжире к ноябрю 1942 года было около 30 лагерей, самые большие из них – Ин-Фут и Сиди аль-Аяши в Марокко и Хаджерат М’Гиль и Джельфа в Алжире.

В некоторых лагерях, расположенных вдоль строящейся Транссахарской железной дороги (престижный проект режима Виши, который так и не был реализован) на востоке Марокко, уже находилось около 2000 рабочих-«добровольцев» – беженцев из Европы. Чтобы избежать ареста, эти несчастные согласились завербоваться на строительство, и им даже выплачивалась мизерная зарплата. В результате они оказались за колючей проволокой, подчиненные воинской дисциплине и охраняемые солдатами – сенегальцами, арабскими «гумье», а иногда и бывшими бойцами Иностранного легиона, но «арийцами». Положение их мало отличалось от положения интернированных – часто в тех же лагерях.

Вскоре сахарские лагеря пополнились новыми интернированными: беженцами, надеявшимися отплыть из Касабланки в Америку и не сумевшими это сделать; пассажирами пароходов «Монте Визу» и «Альсина», не доплывших до Америки и вернувшихся в Касабланку; заключенными из лагерей в Южной Франции, переведенными сюда властями Виши; а также местными евреями, арестованными по подозрению в коммунизме или голлизме или за участие в черном рынке. Через лагеря Марокко и Алжира прошло около 10 000 иностранных евреев, «добровольцев» и заключенных, и какое-то число местных евреев (точное количество последних неизвестно)[1].

В рабочих лагерях был десятичасовой рабочий день; иногда место работы было удалено от лагеря, и до него надо было идти час или два. Вода была плохая, и ее было мало. Часто применялись наказания: лишение пищи; избиения; «львиная клетка» 2 х 2 м, где наказанный стоял на солнце привязанный к столбу; унизительные тяжелые бессмысленные работы; «могила» – яма, где наказанный мог провести от нескольких суток до месяца. В некоторых лагерях случались эпидемии тифа. Заключенные нередко умирали.

Шабат в синагоге на Джербе. 
Тунис. 1930
е годы

 

3.

8–11 ноября 1942 года союзники высадились в Алжире и Марокко. Немедленно в Тунис вошли итало-немецкие войска. С 9 ноября 1942 по апрель–май 1943 года Тунис был под итало-немецкой оккупацией; хотя зона оккупации составляла не более одной трети территории Туниса, но именно в ней оказались основные еврейские общины страны: города Тунис, Сус, Сфакс и остров Джерба.

Власть над евреями Туниса была поделена между несколькими институциями. Наиболее реальной властью было командование немецкой армии в Тунисе: так, дальнейшие мобилизации евреев страны на фортификационные и другие работы были инициативой вермахта. Власть итальянцев была также ощутима. Формально сохранялась и власть французских властей (генерального резидента правительства Виши), а также тунисского бея. Одновременно с армией в Тунис прибыли и СС в лице оберштурмбанфюрера Вальтера Рауффа и его команды.

Команда Рауффа имела свою предысторию. В июле 1942 года, когда Африканский корпус генерала Эрвина Роммеля приблизился к Александрии и немцы уверились в победе, в СС была сформирована айнзацкоманда «Египет» под началом Вальтера Рауффа. Айнзацкоманде «Египет» предстояло, следуя за войсками Роммеля, вступить в Палестину и приступить там к «решению еврейского вопроса». Сам Рауфф уже имел опыт массовых убийств: в 1941м он надзирал за деятельностью «душегубок» в СССР и в Сербии, что и предрешило его назначение на пост начальника айнзацкоманды «Египет».

В сентябре 1942 года, когда оккупация Египта сорвалась, команда Рауффа была отозвана в Берлин, а в ноябре послана в Тунис, где была увеличена до 100 человек. В Тунисе Рауфф получил должность начальника СД и включился в «решение еврейского вопроса» в стране[2].

23 ноября 1942 года СД арестовала несколько ведущих членов еврейской общины города Туниса, включая ее председателя Моиза Боржеля. Французский генеральный резидент направил протест немцам: по соглашению, такие аресты могла производить только французская полиция. Немцы освободили арестованных через несколько дней, но при этом Боржелю было приказано дважды в день являться в комендатуру СД «за получением инструкций».

В воскресенье 6 декабря Рауфф вызвал в комендатуру Боржеля и главного раввина столицы Хаима Беллаиша и объявил им, что ввиду нехватки рабочей силы командующий силами Оси в Северной Африке приказал мобилизовать евреев. Рауфф объявил также, что руководство еврейской общины распускается и вместо него будет создан «Комитет по набору рабочей силы». В качестве предварительной меры он потребовал у раввина Беллаиша подать назавтра список из 2000 евреев, которых направят на рытье окопов и другие земляные работы. Рауфф объявил потрясенным визитерам, что, по его мнению, в будущем 4000–5000 рабочих-евреев будет достаточно и что община отвечает за их доставку на место работы, а также снабжает их рабочим инструментом и пропитанием; все мобилизованные должны носить нашивку в виде звезды Давида. При неподаче списка, пригрозил Рауфф, прямо на улице будут взяты 10 000 евреев.

Беллаиш и Боржель не сумели в короткие сроки сделать все, что было приказано: 9 декабря, в день, когда начинались работы, явились только 128 человек. Разъяренный Рауфф поставил пришедших на колени и пообещал их расстрелять. Затем он приказал своим людям забрать всех евреев, находившихся в Большой синагоге, в школе Альянса и просто в еврейском квартале. Всех собранных под конвоем погнали на работы. Кроме этого, СД взяли 100 заложников из числа наиболее заметных членов еврейской общины. Рауфф кричал Беллаишу и другим: «Еврейские собаки! Свиньи! Я уже разделался с евреями в Польше и России! Я вам покажу, как это делается!»[3]

Фактически под вывеской «Комитета по набору рабочей силы» (он же – «Комитет 8 декабря») создавался юденрат; его председателем был Боржель, а главой Бюро рекрутирования в его рамках стал Поль Гез. Комитет немедленно приобрел отрицательные черты, присущие европейским еврейским советам нацистской эры. Кроме доставки на место работ и снабжения рабочих, на Комитет была навешена обязанность разыскивать уклоняющихся и бежавших с работ. Для этого в Комитете была сформирована группа «налетчиков». Поль Гез стал объектом всеобщей ненависти евреев. Другим источником ненависти евреев к Комитету стал его «классовый подход». Боржель, Гез и другие лидеры не только устроили на службу в Комитет собственных сыновей, родственников, друзей (служба в Комитете освобождала от работ), но и старались «рекрутировать» мужчин из бедных семей, а состоятельные семьи облагать вместо этого налогом. В СД посыпались доносы на «буржуйских сынков», уклоняющихся от принудительного труда. Немцы достигли своей цели: конфликт в общине был посеян.

Всего через принудительные работы, в значительной мере – через лагеря, прошли около 5000 евреев столицы и несколько сотен – с острова Джерба и из второстепенных городов. Только в районе города Туниса было 30 лагерей, самый большой из них – при военном порте Бизерта. В Бизерте в начале 1943 года находилось более тысячи узников и был установлен 14часовой рабочий день. Порт нещадно бомбили союзники, и некоторые евреи погибли при налетах. С другой стороны, только в Бизерте были бараки для проживания рабочих, в остальных «лагерях» рабочие-евреи спали под открытым небом. Одежды и обуви не хватало, многие работали босиком. Немецкие охранники избивали евреев, иногда убивали – за провинности или просто для развлечения; итальянская охрана относилась к евреям лучше.

Когда в январе–феврале 1943 года усилились союзнические бомбардировки, дисциплина в среде лагерной охраны упала и начались побеги узников. К концу марта в итальянском секторе из 930 рабочих осталось только 160. Бежали и из лагерей немецкой зоны. В бессилии справиться с этим, СД в феврале наложила на общину города Туниса штраф в размере 3 млн франков и пропорциональные штрафы – на общины в Сусе, Сфаксе, Габесе и на Джербе. Более того, лагерная охрана начала «продавать» свободу узникам за деньги и ценности. Зная об этом, Комитет по набору рабочей силы создал фонд из алкогольных напитков, ювелирных и шелковых изделий и т. п. Представители нордической расы оказались падкими на взятки: за несколько бутылок коньяка Комитет мог, например, выкупить у охраны и отправить домой заболевших из среднего рабочего лагеря.

Процветал грабеж. Немцы собирали с еврейских общин мебель, одеяла, полотенца, часы, белье и т. п. Накануне отступления из Суса немецкое командование потребовало у евреев ювелирные изделия: очевидно было, что сбор идет не для «рейха», а для себя. Имел место и «частный» грабеж, несмотря на угрозу наказания; грабителей-немцев часто сопровождали арабы или европейцы.

Между тем союзники наступали. 10 апреля 1943 года был освобожден Сфакс, 12 апреля – Сус; 7 мая союзные войска вошли в города Тунис и Бизерту.

За время итало-немецкой оккупации в Тунисе погибло около 100 евреев. Часть из них умерли в лагерях от болезней, другие были убиты охраной; многие погибли при налетах союзников (так, в Сусе евреям, работавшим в порту, было приказано продолжать работу и во время налетов). В феврале и марте, в ходе операций против антифашистского подполья, немцы арестовали и вывезли в лагеря в Европе семерых евреев.

Как мы видим, события в Тунисе начали развиваться по европейскому образцу, однако первые антиеврейские меры нацистов не переросли в депортации евреев в лагеря уничтожения или в массовые расстрелы. Геноцид евреев Северной Африки был возможен, но не состоялся, и причина не в том, что у нацистов поменялись планы или что программа «окончательного решения» распространялась только на европейские страны. Причины были скорее практические. Северная Африка, и прежде всего Тунис, была обещана Италии и должна была стать частью ее средиземноморской империи. Между тем Италия 1940 – начала 1943 года, до ее попытки выхода из войны, возражала против немецкого метода «решения еврейского вопроса». Далее, Тунис был театром военных действий весь период с ноября 1942 по май 1943 года, и вермахт обладал там гораздо большим весом и силой, чем СС, чьи «операции» могли помешать военным операциям. Но даже если бы немцы решили не считаться со своим союзником, а СС взяли бы верх над армией, перед ними встали бы технические трудности. Вывозить десятки тысяч евреев в европейские лагеря по морю было дорого, а главное – опасно; на то, чтобы строить лагеря уничтожения в Африке, у немцев уже не было ни времени, ни сил. Наконец, евреев французской Северной Африки спасла и относительная кратковременность немецкого контроля.

 

4.

Долгожданное освобождение Северной Африки американо-английскими войсками устранило угрозу геноцида, нависшую, по меньшей мере, над евреями Туниса, но, парадоксальным образом, почти ничего не изменило в положении евреев французской Северной Африки.

Американский контроль в Марокко и Алжире после ноября 1942 года был далеко не полный. На местах оставалась прежняя петеновская администрация; в провинции, вдали от побережья, куда войска союзников не дошли, все продолжалось по-старому. Но даже в больших приморских центрах американцы старались не вмешиваться во «внутренние французские дела» – ведь они должны были показать французам, что они пришли не как оккупанты, а как освободители.

В крупных городах Марокко первой реакцией французских властей на американскую высадку было закрытие еврейских кварталов. В Рабате 8 ноября полиция оцепила еврейский квартал и не снимала оцепление несколько недель. Закрыты были еврейские кварталы также в Фесе и Мекнесе. Алжирские власти после высадки американцев предупредили евреев, чтобы они не выказывали по этому поводу слишком бурной радости. В Касабланке полиция арестовывала евреев, общавшихся с американскими солдатами на улицах.

«Легионеры», члены созданных режимом Петена военизированных организаций, фашистская «Парти попюлер» чувствовали себя безнаказанно в «освобожденной» Африке. 15 ноября 1942 года, сразу после окончания американского военного парада в Касабланке, они устроили налет на еврейский квартал; была осквернена синагога и избито несколько человек. В провинции инциденты не утихали.

Хуже всего было то, что никто – ни старые колониальные власти, ни новый комиссар французской Северной Африки генерал Жиро, ни сами американцы – не собирался восстанавливать попранную справедливость, то есть отменять расовые законы режима Виши, возвращать евреям отобранную собственность и освобождать узников лагерей. Американцы ограничились тем, что освободили всех американских и британских граждан. Лишь в январе 1943 года была создана комиссия по освобождению из лагерей. На освобождение всех прочих узников – политических заключенных и евреев-беженцев из Европы – ушло четыре месяца.

Только 18 марта 1943 года, через пять месяцев после освобождения, генерал Жиро под давлением американцев и самого де Голля подписал декрет об отмене антиеврейских законов Виши в Алжире. Одновременно он, однако, издал декрет, вторично отменяющий Декрет Кремье: антисемит в сердце, Анри Жиро не желал видеть алжирских евреев гражданами Франции. Возможно, он также не хотел раздражать арабов, составлявших значительную часть подчиненных ему сил «Сражающейся Франции» в Северной Африке.

Борьба за возобновление Декрета Кремье длилась до конца 1943 года. Наконец 20 октября 1943 года это произошло. Главный раввин Алжира Морис Айзенбет в письме де Голлю благодарил его за восстановление прав и достоинства алжирских евреев.

 


[1]    Michel Abitbol. The Jews of North Africa during the Second World War. Detroit, 1989. Р. 92–93.

 

[2]    Klaus-Michael Mallmann, Martin Cu..ppers. «Elimination of the Jewish National Home in Palestine»: The Einsatzkommando of the Panzer Army Africa, 1942 // Yad Vashem Studies. 35 (1). 2007. Р. 111–141.

 

[3]    Michel Abitbol. Р. 124.

Опубликовано: Лехаим, 2010, №5.

 


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments