lechaim_journal (lechaim_journal) wrote,
lechaim_journal
lechaim_journal

Categories:

Евгений Голубовский. ПРОЩАЙ, СВОБОДНАЯ СТИХИЯ!


Припомнить те давние времена меня побудила составленная Александром Рапопортом и вышедшая не так давно в Москве антология «Одесса в русской поэзии», где приведено одесское стихотворение Иосифа Бродского. Читатели знают, что вынесенная в заголовок хрестоматийная строка – начало элегии Александра Пушкина «К морю». Как одну из самых трагических в русской поэзии переосмыслил и процитировал ее И. Бродский в стихах «У памятника Пушкину в Одессе». Биография Бродского уже пишется. Издана книга Льва Лосева в «ЖЗЛ», два тома интервью И. Бродского, множество мемуарных свидетельств. Надеюсь, не обойдут вниманием историки литературы и короткую одесскую страницу, ведь именно в нашем городе поэт ощутил острую, я бы сказал, пушкинскую тоску по свободе…

Мне довелось видеть Иосифа Бродского в Одессе. В один из холодных мартовских дней 1971 года позвонил одесский, а ныне американский поэт Леонид Мак.

В Одессе Бродский. Сегодня будет в гостях у художника Стрельникова. Приходите, надеюсь, почитает стихи.

Благодаря самиздатскому «Синтаксису», который дарил мне основатель журнала Алик Гинзбург, и нашим ленинградским приятелям, передававшим в Одессу машинописные листки со стихами Иосифа Бродского, я к тому времени уже знал и любил его поэзию. Кроме того, в Одессу нередко наведывался Евгений Рейн. Однажды в доме общих знакомых я провел вечер в его компании, Рейн самозабвенно читал стихи поэта, в частности пронзительный «Рождественский романс».

К Стрельникову Бродский опоздал примерно на час, пришел вместе с Леней Маком и художницей Ритой Жарковой, женой художника Александра Ануфриева (в их доме в 60‑х годах формировался «второй одесский авангард» – нонконформизм). Был неразговорчив и угрюм. Сел в дальнем углу большого стола, налил стакан красного вина (все мы тогда пили недорогое и неплохое одесское «Шабское»), молча, не вслушиваясь в разговор, пил. Беседа, начатая до его прихода, продолжалась. Мак тихо пре-дупредил, что у Иосифа неприятности, стихи он вряд ли будет читать. Так и случилось. В разговор он со временем вступил, смотрел картины Алексея, но с бо́льшим интересом этюды его отца Владимира Владимировича Стрельникова – тонкого живописца, продолжателя южнорусского импрессионизма.

Вскоре я узнал: в тот день Бродскому велено было покинуть Одессу. Как Пушкину в 1824 году…

Много позже я провел собственное «журналистское расследование».

Леня Мак знал, что после ссылки Бродский в Питере (Мак, учившийся в Ленинградском университете, только так называл город на Неве) не получает даже переводческой работы и живет впроголодь. А на Одесской киностудии запускали фильм «Поезд в далекий август» об ушедших в катакомбы партизанах в годы немецкой оккупации города. Искали актеров. Леня к тому времени был помощником режиссера и, увидев фото секретаря одесского горкома Гуревича, руководившего подпольем, поразился его сходству с Бродским. Уговорил создателей фильма пригласить поэта на пробы.

Режиссер фильма Вадим Лысенко рассказывал:

–     Сходство было необычайное. Большой, мощный, плечистый. Мы лишь побрили его наголо и утвердили на роль. Понимали: афишировать, что это «тот самый» опальный Бродский, не следует. Благо, фамилия распространенная, придумали ему «легенду»: студент, выпускник ленинградского театрального института, первая роль в кино. Отсняли практически весь материал с его участием. И вдруг меня вызывают в Киев, в республиканский Комитет кинематографии. «Уничтожить все кадры с участием Бродского, все переснять». Я чуть не плачу: это же сотни метров пленки, актеры разъехались, фильм не успеет к юбилею! Со мной даже не стали разговаривать: «Иначе фильм закроем. А Бродского – немедленно в Ленинград».

В тот день, когда Бродскому пришло это известие, мы и встретились. Кто «настучал» – загадка и сегодня.

Мои попытки найти в музее киностудии «пробы» Бродского успехом не увенчались. Фотоальбомы есть, но Иосифа Александровича в них нет. «Все, как видно, изъяли». Но все же, все же…

Оператор фильма Леонид Бурлака рассказал:

–     Мы посоветовались с Вадимом и решили обмануть начальство. Все переснять было невозможно. Актера мы нашли похожего уже на Бродского и пересняли только крупные планы, где Бродский на экране один. А в групповых сценах, где он лишь мелькает, виден в профиль, решили тайно оставить кадры с Бродским.

После долгих поисков Леонид Бурлака нашел мне фотокадр, где снято заседание Военного совета Приморской армии, первый слева на нем −– Иосиф Бродский.

Конечно, пребывание поэта в Одессе не ограничилось участием в съемках фильма. Леня Мак, собравший нас на встречу с Бродским в квартире А. Стрельникова, должен был обеспечить «инкогнито из Петербурга» жильем на две недели съемок. Не поселять же его в общежитии киностудии, знаменитом «Курьяже», где все буквально всё знали друг о друге. Своим названием «Курьяж» обязан «Педагогической поэме» А. Макаренко, в нем жили в 1950‑х – начале 1960‑х годов молодые тогда М. Хуциев, П. Тодоровский, Ф. Миронер, позднее там гостил В. Высоцкий – это было веселое, яркое, творческое сообщество, хотя, как в любой богемной среде, там были и свои трагедии, а не только розыгрыши. Сегодня его уже нет, вспоминают о нем как о легенде Одесской киностудии.

Иосиф Бродский. 1970-е годы

 

Леня Мак попросил Риту Жаркову подыскать пригодную для жилья мастерскую и показать Иосифу работы «неофициальных» одесских живописцев, поводить по Одессе, чтобы он почувствовал атмосферу города. Предоставить Бродскому мастерскую согласился Лев Межберг, замечательный одесский художник. Позднее, когда Межберг уедет в Нью-Йорк, он и там будет общаться с поэтом. А Рита Жаркова, вернувшись из США, рассказывала о нью-йоркской встрече с Бродским, о том, как они вспоминали и шабское вино, и солнечную живопись одесских художников, и улочки Молдаванки, и Приморский бульвар с памятниками Ришелье и Пушкину, который Бродский воспринял как знак Одессы, смысловой ключ города…

Приглашение на Одесскую киностудию, изгнание с киностудии…

Если бы лишь этим актом «несвободы», надзора и преследования окончилось пребывание Иосифа Бродского в Одессе, то и тогда оно бы вошло в биографию нашего города. Как и пребывание в Одессе Булата Окуджавы, сценарий которого «зарубили» на киностудии, или Александра Галича, которого здесь, на Садовой улице, оскорбили настолько, что это стало темой его неоконченного романа… Печальные страницы. Но и о них нужно знать.

Во многой мудрости много печали. Возможно, если б не этот эпизод, не написал бы Иосиф Бродский пронзительное стихотворение «У памятника Пушкину в Одессе». Его Бродский не включал в ранние сборники, вошло оно лишь в последний составленный им, вышедший через десять дней после смерти автора томик «Пейзаж с наводнением». Все стихи книги читаются как завещание великого поэта. И среди них это стихотворение – перекличка с Пушкиным, где он, вослед гению России, осознал трагизм строки «Прощай, свободная стихия!».

Опубликовано: Лехаим, 2009, №10.
Tags: иосиф бродский, одесса, одесская киностудия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments