lechaim_journal (lechaim_journal) wrote,
lechaim_journal
lechaim_journal

Юлия Идлис. ПРО АРКАНА

Этот текст – фрагмент моей будущей книги о танго, которая, как я сейчас понимаю,
посвящается Аркану Кариву – с любовью и благодарностью

 

  - Танго - одна из немногих вещей в моей жизни, про которые я точно знаю: продолжая этим заниматься, со временем я буду все лучше и лучше, - сказал мне как-то Аркан. Наверное, это была одна из самых серьезных и важных для него вещей, которые он мне когда-либо говорил.

Фото: @Эрнест Аранов

Познакомились мы в декабре 2004-го при обстоятельствах, которые Аркан наверняка не запомнил, а я помню очень хорошо. Ну и не важно. Потому что по-настоящему мы познакомились в сентябре 2009-го, когда я до такой степени достала всех окружающих своим нытьем на тему «пойдемте кто-нибудь со мной учиться танцевать танго», что мне дали телефон Аркана со словами: «Карив уже восемь лет е..ет всем мозг своим танго, тебе к нему».

Я, надо сказать, страшно стеснялась звонить незнакомому, по сути, человеку, которого я видела однажды пять лет назад, со словами «отведите меня на танго». Так что наш общий друг, который дал мне его телефон, в итоге плюнул, позвонил Аркану сам, потом перезвонил мне и сказал: «Он ждет твоего звонка. Звони».

«Замирая сердцем, он позвонил...», как говорил герой фильма «Утомленные солнцем». (Кстати, про танго «Утомленное солнце» Аркан и его друг Эрнест Аранов в свое время сняли короткий фильм, в котором закадровый голос Аркана настойчиво повторяет, что суть танго – «умирать от любви и нежности».) Аркан взял трубку. Дрожащим голосом я начала лепетать, что я та самая девочка, которая хочет научиться танцевать танго, а он вроде тот самый человек, который... Где-то на этом месте Аркан перебил меня и с радостным стебом в голосе сказал:

- О! Ты преодолела смущение!

Потом он устроил мне целый экзамен.

- Почему ты хочешь танцевать именно танго? Ты отдаешь себе отчет в том, что будет, если тебе понравится? Просранные ночи, блядство, алкоголь, кокаин? Потеря работы? Вечная нищета? Тебе оно надо?

Тут уже я встала в позу и заявила, что мне оно надо и он меня все равно не переубедит, я все решила, так что пусть уже он посоветует мне школу и все. Тогда Аркан сказал:

- Ну что я могу сделать... я могу взять тебя на практику в школу, где я занимаюсь, это единственная осмысленная школа в Москве, других нет.

И оказался прав: он привел меня в лучшую школу Москвы, где я занимаюсь уже почти три года.

В общем, Аркан был моим первым партнером. Как я сейчас понимаю, это даже важнее, чем первый мужчина. Это когда ты уже понимаешь, что к чему в смысле тела и человеческих отношений, вроде взрослая уже – а тут на тебя обрушивается совершенно другая интимность: ты оказываешься внутри чьего-то объятия сразу вся, целиком, и слышишь об чужое тело, как дрожит от неуверенности и какого-то счастливого ужаса твое, - и все это вместе со всей тактильностью, на которую ты уже к своим годам очень даже способна на вполне осознанном уровне. Танго оказалось таким вот способом узнать человека сразу всего – и без сложных последствий. Вы как бы мгновенно оказываетесь по ту сторону всех этих отношенческих танцев друг вокруг друга типа кино-вино-домино, а какую музыку ты любишь, а что же ты не звонишь. Вы уже сразу как бы переспали и пережили расставание - где-то в прошлом, и теперь вы просто люди, которые знают друг друга изнутри и могут друг друга, как никто.

Аркан учил танго как очередной язык – язык человеческой коммуникации. Такой язык, который входит в тебя на уровне мышечных рефлексов, так что время от времени тело само встает в танго-постуру, просто чтобы немножко в ней постоять и побыть этим телом, которое умеет разговаривать. Один из моих партнеров впоследствии говорил, что не узнает никого из своих партнерш в лицо, но вот встает с ними в объятие – и по объятию сразу вспоминает. Я до сих пор кожей и мышцами помню аркановское объятие и, думаю, всегда буду помнить. Мне немного неловко оттого, что я так много знаю о человеке, о котором я вообще-то знаю так мало. Но это знание – часть меня, часть моей с ним истории и часть его: он тоже знал так многих и многих людей, был этаким слепком с их объятий.

Аркан научил меня многим штукам, которые я до сих пор использую в танце. Сейчас я понимаю, что он просто, в общем, пересказывал то, чему научился от разных преподавателей, как я бы сейчас пересказывала (и пересказываю) отдельные куски своего ученического опыта новичкам. Но формулировки! Некоторые аркановские танго-максимы я говорю про себя до сих пор, когда танцую.

Например, «я хочу меньше головы и больше сисек» - это значило не наклонять голову вперед (что делают очень многие начинающие и продолжающие танцоры, постепенно заваливаясь на партнера), а стремиться вперед грудью, корпусом, открывая партнеру солнечное сплетение.

Или «я изменила тебе с музыкой» - это должна была говорить партнерша, сделав что-то, что ее партнер не вел, - по ошибке, от неловкости или действительно услышав в музыке что-то более интересное, чем то, что предлагал ей в эту секунду в танце ее мужчина.

Или «танцевать хорошо можно с любой партнершей, если ты сам танцуешь хорошо. Если твоя женщина ничего не умеет – ну ходи с ней просто».

Как-то мы с Арканом пришли на праздничную милонгу – третью или четвертую в моей жизни. Я ничего не умею, всего боюсь, Аркан фактически носит меня на себе по танцполу, в полном соответствии с вышеприведенной максимой. Но ему же хочется и потанцевать! Поэтому в какой-то момент он говорит:

- У меня есть для тебя танго-задание. Стой вот здесь и делай вид, что тебе очень хочется танцевать. Стреляй глазами. Пусть тебя кто-нибудь пригласит.

Поставил меня в нужную позу – не скрещивать руки на груди (не «закрываться»), развернуть плечи, то-се – и ушел танцевать с кем-то. А я же не знаю, как это делается – чтобы меня кто-нибудь пригласил. Какое движение нужно совершить изнутри себя, чтобы оно оказалось аналогом фразы: «Привет, давай потанцуем». И вот я стою – а задание же, надо успеть сделать так, чтобы меня пригласили, до конца танды, когда Аркан вернется и увидит, что я все провалила, - и отчаянно пытаюсь нащупать внутри себя то мышечное движение, которым они все передают наружу, что хотят танцевать и были бы не прочь это самое. Прямо вот перебираю целую серию внутренних движений: это? - нет, не подходит; может, вот так? - нет, не то; что-то такое?.. И тут каким-то случайным движением, которого я даже не запомнила, вдруг попадаю в неведомое баскетбольное кольцо, и передо мной вырастает какой-то человек с вопросом: «Танцуете?»

Человеку, конечно, туго пришлось, потому что я тогда очень хотела танцевать, хотя на самом деле почти не танцевала. И все-таки у меня получилось – у Аркана получилось. У меня потом ушло еще полгода, если не больше, на то, чтобы освоить это внутреннее движение уверенно, как свое. Но никто, кроме Аркана, меня этому никогда не учил, и даже не говорил со мной об этом.

Я еще очень многое помню про наши танцы, но огромная часть того, что я помню, трудно вербализуется, потому что она вся на тактильно-мышечном уровне. На том языке, которым Аркан так хотел владеть в совершенстве и который понимал так хорошо. Хотя вот одна из этих вещей – очень важная – как раз про слова.

Как-то в очередной его приезд в Москву мы договорились пойти с ним на милонгу. Мне страшно хотелось танцевать, причем на тот момент я, фанатично занимающаяся все свободное время, 5-6 раз в неделю, танцевала, честно говоря, уже немного лучше Аркана, и мне хотелось более продвинутых партнеров. В общем, я приехала на милонгу раньше, чтобы натанцеваться до его прихода.

Потом приехал Аркан и с порога заявил:

- Я пишу следующий роман! Я уже написал начало и некоторые сцены, так круто получается!

Я сказала, мол, покажи. Потому что - ну а что еще отвечают другу-писателю на такое.

- О! - обрадовался Аркан. - Пойдем в соседний зал, я тебе прочитаю.

И я поплелась с Арканом в соседний - обеденный, не танцевальный - зал, мы сели за стол, и дальше до часу ночи, то есть до конца милонги, он читал мне начало своего второго романа «Однажды в Бишкеке» и ту главу, где в бишкекском ресторане происходит драка между заезжими американцами и приближенными киргизского «принца».

На первых строчках я еще уныло провожала глазами уходящих с милонги потенциальных партнеров. А потом - хохотала, ахала, наклонялась, чтобы лучше слышать, улыбалась, ерзала от волнения, потому что обе эти сцены - особенно драка, которую Аркан написал как танец, - вставали перед глазами и смешивались с танго в соседней комнате, встраиваясь в пробивающуюся оттуда музыку и становясь почти осязаемыми, реальными, здесь и сейчас.

Потом, когда я прочитала законченный роман целиком с экрана, эти сцены уже не произвели на меня такого впечатления – потому что, как я теперь понимаю, они на самом деле не предназначены для чтения про себя в одиночестве, потому что они вообще не текст. Они танго. И так же, как стихи танго, на бумаге выглядят несколько наивно и немного неуместно, как-то «чересчур». В общем, Аркан писал роман, а написал romance – танго в прозе, которое должно исполняться под музыку, перемешанную с легкой руганью, тоскующими взглядами одиноких женщин, сигаретным дымом, случайным смехом поддатых аргентинцев, тихим стуком стаканов, когда их ставят на кривые столы, поднимаясь танцевать, и ритмичным, как прибой, мускулистым шелестом туфель о паркет, который можно услышать из-под музыки, только сидя очень близко, почти на самом танцполе, так, словно очень-очень хочешь танцевать, в надежде, что тебя вот-вот пригласят.

Следующий – третий – свой роман Аркан собирался писать про танго. То есть снова про того же героя, Мартына Зильбера, - но еще про Аргентину, золото Третьего Рейха, приключения, любовь, драки и смерть на танцполе. Сейчас мне кажется, будто Аркан говорил, что героя в конце должны были на танцполе убить, по законам танго-лирики. Но, может быть, это уже я придумываю. Может, предполагалось, что он счастливо избежит опасностей и останется жив.

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments